— А вот так, — развёл руками тульпа. — Только к середине века пельмени займут своё место в русской кухне. А пока можешь объяснить, что пельмени — это те же вареники, только меньших размеров с мясным фаршем.

— Ещё скажи, что и мясорубка не существует, — понурился я от подобных откровений.

— В привычном Вам образе она тоже появится только в середине столетия, — подтвердил мои худшие опасения Виктор Иванович. — А пока мясо только рубленное, а не провёрнутое. Неужели сами не замечали?

И правда — я никогда не обращал внимание на то, какое мясо в тех же котлетах. Как-то в голову не приходило, что его можно превратить в фарш чем-то другим, кроме как всем известной мясорубки.

— Степан Митрич, раз уж ты у нас за воду в доме отвечаешь, то будешь и за ледником приглядывать, — озвучил я свой приговор. — Идём в дом. Будем тебе перл замораживающий делать.

— Так я же не обученный перлам, Ваше Сиятельство, — от неожиданности отвалилась челюсть у Степана. — У меня в роду с перлами никто не сталкивался.

— Не переживай. Сделаю такой, чтобы им управлять не надо было, — успокоил я слугу. — Тебе нужно будет только над водой его подержать немного, пока она льдом не станет. Я покажу. А ты потом и сына обучишь.

— А Глашка сможет воду в лёд превращать? — поинтересовался Степан.

— Если у вас общей крови нет, то не сможет, — единственной фразой объяснил я одно из ограничений на использование перлов.

— Свят-свят, — перекрестился Степан. — Как можно в жёны родственницу взять.

— Всякое бывает, — пожал я плечами.

— Ну что, братва, идём на разграбление подвала, — озвучил я приказ, после того, как научил Степана замораживать воду в леднике.

— Ты бы хоть у входа в него паутину убрал, — фыркнула Лариса. — Я хоть и не страдаю арахнофобией, но и дружбу с ними заводить не собираюсь.

Пожалуй в этот раз с галлюцинацией можно и согласиться. В своём доме можно немного и стены с потолками пропылесосить, а образовавшийся клубок мусора в печную топку закинуть.

— Ну давай, Саша, открывай. Не томи душу, — чуть не скакал Серёга, когда мы все спустились по скрипучей лестнице и оказались у массивной дубовой двери.

— Так заперто, — подёргал я за стольное кольцо, заменявшее дверную ручку.

— Стало быть вставь ключ в замочную скважину, — не унимался Сергей и ткнул пальцем в отверстие под кольцом, — Вот же она.

— А ключ где? — уставился я на тульпу.

— Ты меня спрашиваешь? — удивился Серёга.

— Откуда мне знать, может ты видел где-нибудь бесхозные ключи, — начал закипать я.

— Не спорьте, — вмешался Виктор Иванович. — Я в тайной комнате видел на стеллаже какую-то связку. Она около стены, за стойкой на гвозде висит.

Пришлось идти наверх и искать в комнате ключи. И правда, имелась здесь связка ключей, да ещё так удачно подвешена, что не сразу и увидишь.

— Давай я проверю, перед тем как ты войдёшь, — предложил Сергей, после того как дверь подвальную комнаты наконец-то была открыта. — Только подсвети немного.

Стоя в дверном проёме я сделал так, как и просил Серёга и зажёг на потолке белый шар света.

— Вроде всё чисто, — послышался через минуту голос Сергея. — Можете заходить.

Как и в тайной комнате, в подвальном помещении не чувствовался затхлый или спёртый воздух. Напрасно я пытался найти хоть что-то похожее на вентиляцию, да и не очень-то и старался — есть и ладно. На стены и стеллажи куда интереснее смотреть, чем искать какие-то отверстия.

— Пещера Али-Бабы, — подытожил первичный осмотр Серёга и уселся на большой сундук, на которых обычно спят при отсутствии кровати.