— Ну, как знаешь. Завтра до Пскова доберёмся, ещё раз с тобой свяжусь. И, Саш, оказывается — это очень удобно, что теперь у Ганнибалов есть свой дом в Пскове, — закончил дед разговор, но я даже через расстояние почувствовал, как он довольно улыбается.

— Митрич! — крикнул я в сторону кухни, — Скажи Григорию, чтобы карету закладывал.

— А на пролётке не желаете? — заглянул слуга в зал, сияя широкой улыбкой, — Я пока сказал, чтобы её не распрягали. Вдруг вы попробовать желаете, какова она на ходу.

Так-то это Григория инициатива была. Осмотрев коня и пролётку, которые мне достались вместе с особнячком, он сказал, что коня быстро овсом откормит, а вот пролётку обновить бы не мешало.

Степан на это лишь головой кивнул и заявил, что знает хорошего мастера.

— Неужели готова?

— С утреца пригнал. Зря я что ли вчера у вас восемнадцать рублей за её ремонт просил.

Мне стало любопытно и я не поленился выйти во двор.

А что, очень достойно вышло. Не сказать, чтобы пролётка, как новая, но выглядит всё добротно и ухожено.

— Молодец, Григорий. Коня-то как намыл — начистил, любо-дорого посмотреть, — похвалил я кучера, обходя пролётку по кругу, и поневоле отметив чубарого коня, который аж лосниться стал.

— То не я. Пацанёнок старался, — прогудел в ответ кучер, — Третий день его начищает.

— Тогда и отцу его есть чем гордиться. Очень меня новый вид пролётки впечатлил! Вижу, что сиденья заново перетянули, краской и лаком везде прошлись, да и упряжь поменяна. Митрич, а ты с Григорием на козлах поместишься?

— Если дорога не долгая, то отчего не поместиться.

— Дед с дядьями скоро приезжают. Кровати надо купить, да ещё мебелишки какой-нибудь. Мы потом дальше поедем, а ты, Митрич, доставкой мебели в дом озаботься.

— Покупать далече будете?

— Думаю, около Гостиного двора, или в нём самом всё найдём.

— Тогда ломовик полтинник попросит, а то и больше постарается заломить, — неуверенно заметил слуга.

— Я тебе рубль мелочью дам. Сдачу сыну отдашь. Заслужил, — полюбовался я ещё раз на пролётку уже с крыльца и пошёл одеваться к выезду.

Должен отметить, что поездка в пролётке приятней, чем в карете. При перемещении по булыжной мостовой проспекта в карете себя чувствуешь, как в барабане, по которому стучат со всех сторон. На пролётке такого эффекта нет. Да и шума от неё меньше на порядок.

Так что до Гостиного двора мы доехали без тех мучений, которые обычно испытывают пассажиры карет.

Цены на мебель, даже простенькую, но крепкую, меня в очередной раз неприятно удивили. Обычный стул из ясеня — шесть рублей. Кровать, примерно в метр шириной, со спинками, украшенными незатейливой резьбой — двенадцать. Тумбочка с дверцей и ящиком сверху — семь. Даже обычная вешалка на восемь крючьев, из числа тех вешалок, на которые можно смотреть без боли, и та полтора рубля. Тут-то за что?

Самое простое и дешёвое я покупать не стал. Выбирал качественное, и чтобы глаз радовало. В итоге набрал мебели на сто восемьдесят семь рублей, немного поторговавшись, и даже дождался, когда покупки начнут грузить в подогнанную телегу, вокруг которой уже суетился Митрич, следя за тем, чтобы уложили всё правильно и дорогой ничего не побилось.

Дальше я поехал в свой бывший дом, где Пушкины нынче проживают.

Семья меня встретила почти в полном составе, в обеденном зале не хватало лишь Лёвки, который сейчас на учёбе.

— Оль, иди оденься по приличней. Мне твоя помощь нужна будет, — обратился я к сестре, когда всех поприветствовав и спросив матушку о самочувствии, уселся за стол, заказав себе чай у прислуги.

— Ольга стой! — скомандовала матушка, и девушка замерла, как кролик перед удавом, — Саша, а ты не хочешь у нас спросить, разрешим ли мы твоей сестре с тобой поехать? — обманчиво ласково поинтересовалась maman.