В буфете мы, под лёгкие закуски, быстро расправились с первой бутылкой шампанского, и браво перешли ко второй. Пока говорил в основном Александр Иванович. Удивительный человек — он уже полчаса меня просвещает, а я не узнал ни единой новости из тех, о которых не писали бы газеты.

Когда поток его красноречия начал выдыхаться, а я, парень, которого он почти что в два раза старше, по его мнению дошёл до кондиции, ситуация изменилась. Теперь он начал задавать мне вопросы, претендуя на ответную откровенность.

Надо же, как заразителен пример Аракчеева, который «знает всё». Теперь и этот решил пойти по апробированному пути.

— Александр Сергеевич, в кулуарах с восторгом рассказывают про ваши небывалые изобретения в деле создания перлов. Как вам это удаётся? — спросил он, «чисто по-дружески».

— Скажу честно, я сам над этим не раз задумывался, и как мне кажется, нашёл ответ, — постарался я сохранить самое серьёзное выражение лица, так как давно дожидался этого перехода.

— И каков же он, по вашему мнению?

— Я не раз пытался понять, что же меня отличает от государственных Формирователей перлов, и пока что нашёл всего лишь два серьёзных отличия: во-первых, Царскосельский лицей заложил в меня замечательную базу знаний, а во-вторых — я самоучка, что, как ни странно, сыграло положительную роль, так как имею незашоренный взгляд. Я просто не знаю, что можно, а что нельзя, оттого много экспериментирую. Ну, и кой-какие Родовые знания мне перепали, чего уж там скрывать. Было, на чём поучиться.

— Неужто кто-то из предков у вас в Формирователях был?

— Был или не был, достоверно не скажу, но вот от Арапа Петра Великого мне знаний изрядно перепало. Хороший труд он после себя оставил. Воистину — памятник нерукотворный.

— А поделиться с государственными Формирователями этими знаниями не хотите?

— Так делюсь же! — пьяно повёл я взглядом по буфету, — Вон Бетанкуру со связью помог. Отдал практически безвозмездно вашим неучам свою разработку, хотя деньжищ изрядно мог на ней заработать. Миллионы. Теперь с флотскими знаниями делюсь. Виллие опять же важный перл получил. Теперь и в Медико-хирургической академии нужные перлы научатся формировать. Вот только знаете что — в учителя я не готов идти. Если вы считаете, что мне всё было на блюдечке подано, так вот нет. Путём долгих опытов, методом проб и ошибок я к решениям прихожу. Иногда сплю по три часа в сутки. Вашим Формирователям тоже не мешало бы не на заднице ровно сидеть, а самим совершенствоваться. А то я погляжу ещё немного, и если ответов не увижу, так и вовсе на них рукой махну.

— А что бы вы хотели получать взамен?

— Всё.

— В каком смысле? — растерялся Блок.

— В том, что я всеяден. Могу менять знания на знания, знания на артефакты, на земли, на деньги. Я же из лицея фактически нищим вышел. А мои опыты, да ещё и имение, изрядно затратны. Так что мне нужно всё! Разве что, кроме должностей и орденов. На должности времени нет, а ордена для моих опытов бесполезны, в отличии от денег и земель, где могут находится интересующие меня Колодцы. Если что, плату за свои изобретения я беру крайне малую. Россия на каждом из них сторицей заработает, если не больше.

* * *

Пущин-старший не обманул, пообещав предоставить водолазов, и настал тот день, когда в одной из аудиторий Морского корпуса перед нами с Павлом Исааковичем предстали шесть матросов крепкого телосложения лет двадцати пяти. На наше счастье у каждого из парней был свой водолазный костюм с грузами, ботами и шлемом, а также комплект перлов, что значительно облегчало мою задачу по подготовке подводников.

— Судя по выправке и нашивкам все вы на флоте не первый год, а стало быть, субординации никого учить не надо, — медленно расхаживал дядя перед шеренгой матросов, после того, как каждый из них представился.