Думаю из описания коптильни понятно, что рыба у меня холодного копчения. Дерева на приготовление деликатесов уходит, конечно много, но и Никита мужик не промах. Казалось бы, закажи местным пару возов ольхи и сиди себе копти. Так ведь нет, дядька не поленился и в саду у груш все высохшие ветки срубил.

Но и это ещё не всё. Никита к процессу копчения привлёк чухонок. Так что они у него теперь и рыбу к копчению готовят, и за истопниц работают. Да я как-то и не против такой инициативы, лишь бы рыба на столе была.

— Присаживайся, Степан Ильич. Пообедай со мной, — предложил я парню место напротив себя. — Сам видишь, что стол у меня сегодня рыбный, так что не обессудь. А нет, вру. Котлеты попробуй. Девки в рыбный фарш немного жирной свинины добавили, так что эти котлеты от тех, что нам в столице Глафира подавала, ты едва ли отличишь.

— Благодарствую за приглашение, Ваша Светлость, — сел за стол парень. — Прохор сказал, что Вы меня видеть хотели.

— Когда я ем, я глух и нем, — напомнил я пацану присказку. — Сначала поедим, а потом и поговорим.

Собственно говоря, позвал я Степана для того, чтобы узнать осилит ли он будущий мебельный участок и сумеет ли найти себе помощников. Не беда, что парню недавно шестнадцать стукнуло — здесь люди быстро взрослеют. Впрочем, и стареют практически моментально. Шутка ли, если сорокалетнего мужчину на полном серьёзе уже считают стариком.

— С полдюжины рукастых и головастых парней, в которых буду уверен, я точно найду, — заверил меня Степан, после обеда. — Но я так понимаю, нам пока больше и не надо.

— Посмотрим, как дело пойдёт, — заметил я. — Но думай на перспективу. А что у тебя с фонариком? Разобрался?

— В столице плохо получалось. Ну да Вы и сами видели, — дождался моего кивка Степан, снял с шеи шнурок с кольцом и, держа его двумя пальцами, зажёг тонкий луч света. — Как Вы и показывали, Ваше Сиятельство. Научился, когда из столицы с ребятами в село возвращался.

Немного поиграв с белым светом, парень продемонстрировал мне все цвета радуги и внезапно заставил перл моргать, как стробоскоп. Что интересно, я прекрасно видел, что Степан вполне сознательно регулирует частоту и продолжительность вспышки.

— Молодец, — похвалил я парня, не скрывая своей радости. — Довольно таки быстро фонарик освоил. Давай усложним задачу и сделаем тебе уже настоящий инструмент. И нет, дерево ты пока гнуть не сможешь, но вот такие вещи вытворять запросто.

С этими словами, я подхватил воздушным потоком лежащее около печки полено, и там же начал его аккуратно распускать в щепу, параллельно создав воздушное лезвие.

— Как тебе замена ножика, пилы и стамески? — ухмыльнулся я, заметив изумлённое лицо Степана. — Одновременно держать деталь и обрабатывать её ты, конечно, сразу не сможешь, но со временем научишься и этому. Представляешь, что можно будет творить, имея в руках острейший нож с лезвием толщиной в человеческий волос? А какой аккуратный пропил можно делать, когда в руках пила, полотно которой тонкое и послушное, как у лобзика?

— А с фонариком придётся расстаться? — задумался пацан.

— Нет, Степан Ильич, — помотал я головой. — Пока ты со мной ничего из того, что я формирую, мне возвращать не нужно. Тебе ведь требуется своё рабочее место освещать, вот и считай, что я тебе осветительный прибор для работы выдал. Ну, так как? Делаем тебе следующий перл?

— Только пообещайте, Ваше Сиятельство, что хотя бы немного научите меня с ним обращаться, — смутился Степан.