|
Как какие–то успехи — всё приписывают себе, дескать, хорошее наставление дали воинам, правильные цитаты Старцев прочли. А как неудачи — винят во всём командиров. И если бы просто винили — на костёр отправляли, твари, по обвинению в сговоре с Угилькафаром… Сидеть бы им сейчас в обороне — тогда арварцам самим придётся идти на штурм, не вечно же они сидеть тут будут? Тем более, им нужно просто удержать позицию хотя бы сутки, а там и эскадра с АльРиада подойдёт. Даже имея поддержку с воздуха, арварцы понесут при штурме колоссальные потери, и в бойцах, и в технике. А если самим атаковать аварцев, то у них никакой поддержки с воздуха не будет. Наоборот, это их будут ровнять с землёй арварские штурмовики ещё на подходе к арварским позициям.
— Что советует гуфий? — спросил он глупо хлопающего своими вылезающими из орбит глазами Мулима. — Сколько бойцов нужно выделить для атаки порочных? — Не знаю… Гуфий ничего не сказал… — Ну так выясни, и тогда приходи с ответом, — отослал его Хашимит обратно, а сам задумался. С гуфием им не повезло. Его сослали на Сах — Тиру за фактически профнепригодность — если бы не родословная АльСауди, идущая от самого Гаксуда, он давно бы уже сгорел на костре. Гуфии заводили бойцов перед боем, скармливая им «ринни» и читая изречения Мудрых Старцев — но АльСауди сам постоянно сидел на «ринни» и никогда в себя не приходил. Несколько раз его заставали покрывающим самку пурко, а однажды, приняв три дозы «ринни», он потребовал от Джахаша, его заместителя, чтобы тот взял его как женщину. Тьфу, бля… — Приникшийся Мудростью, — прибежал запыхавшийся Мулим. — Узнал! Гуфий сам поведёт в бой наших воинов и уничтожит всех порочных! Он берёт командование на себя! Первое чувство, какое испытал Хашимит — это бешенство от идиотского приказа и горечь от несправедливости, что его отстранили от операции. Но Хашимит быстро пришёл в себя, а потом даже обрадовался — есть шанс, что этот идиот погибнет вместе со всеми, кого поведёт в атаку. А то, что все, кого он поведёт за собой, погибнут, у него сомнений не было. Бойцов, конечно, жалко, но сейчас надо думать, как самому уцелеть. — Я прошу гуфия оставить несколько сотен бойцов охранять космопорт. Мулим снова убежал, но вернулся буквально через пять минут. — Проникшийся Мудростью, гуфий АльСауди оставил тебе на охрану сотню бойцов. — переведя дыхание, выпалил он. — Остальные пойдут в атаку на порочных. Хашимит еле сдержал радость, с трудом удерживая на лице маску грусти и разочарования. … Атака галифатцев на арварские позиции шла по стандартной схеме. Каждая из двух первых линий атакующих состояли из десятка штурмовые колонн, по 4 сотни бойцов в каждой, между которыми семенила дюжина «Абаев», несущих на себе две плазменных пушки. Третью линию составляли три цепи мехов, вооружённых переносными ракетными установками. Замыкала построение такая же линия атакующих, как и первые две. Именно в последней линии атакующих и находился гуфий АльСауди. Хашимит же с оставшимися бойцами, которых он лично отобрал (все как один были его родственники), наблюдали за атакой из космопорта. — Они уничтожат порочных? — спросил находившийся рядом с ним Джахаш. — Нет. — спокойно ответил Хашимит. — Зато сами — точно погибнут. — Но почему ты не отговорил гуфия от этой атаки? — Джахаш был хороший боец, но слишком уж туповатый. Даже для галифатцев. — Чтобы сгореть на костре, как пошедший против воли Муталиба? — ухмыльнулся Хашимит, видя как вытянулось от удивления лицо Джахаша. |
