А я… я остался один. Я закрыл глаза, стоя на спине этого бога-разрушителя. Я перестал думать о бое, о страхе, о боли. Я сосредоточился на другом. Я почувствовал стальную решимость Риты. Я почувствовал жертвенную любовь Шелли, лежащей без сознания на корабле. Я почувствовал отчаянную смелость Грэга, зажегшего свой огонек во тьме. Я почувствовал мудрое спокойствие Иди, державшей нас всех вместе. Я почувствовал наследие Байрона, тяжестью лежавшее на моей ладони в виде перстня. Я протянул руку и коснулся этого перстня. И через него я почувствовал их всех. Весь Альянс, сражающийся внизу. Весь этот проклятый, прекрасный, несовершенный мир, который не хотел умирать. Вся их надежда, вся их воля к жизни хлынула в меня единым потоком. Мой меч в руке начал сиять не своим, а их светом. Я перестал быть просто Максом Медведевым. Я стал острием копья, которое держал в своих руках целый мир.

Я открыл глаза. Мир вокруг был прежним, но я видел его иначе. Я видел не только колышущуюся плоть Аватара, но и невидимые нити его воли, его структуры. И я видел ее. Точку. Она пульсировала тусклым, больным светом прямо передо мной, скрытая под толщей темной материи.

«Сейчас», — прошептал я.

Это был не выпад. Это был единственный, идеально выверенный шаг. Я не пронзал плоть. Я прошел сквозь нее, как сквозь туман. Все мое существо, вся собранная в нем надежда, вся вера моих друзей, вся любовь моей семьи — все это было сконцентрировано на кончике моего меча. И этот кончик коснулся ядра.

Не было взрыва. Не было крика. Произошло то, чего не могло быть. В точку абсолютного, изначального одиночества я влил каплю чистой, незамутненной любви и единения. В бесконечную апатию я впрыснул дозу отчаянной надежды. Это был парадокс, который не могла выдержать сама ткань реальности. Это было все равно что смешать материю и антиматерию.

Аватар замер. Его хаотичные движения прекратились. Он медленно повернул свою голову-воронку и посмотрел на меня. И в этой бездонной пустоте я на мгновение увидел не ненависть, а… удивление. А потом он начал рассыпаться.

Нет, не так. Он не рассыпался и не таял. Он начал сворачиваться, коллапсировать сам в себя. Его исполинская фигура начала сжиматься, втягиваясь в ту самую точку, из которой он появился. Руки, торс, голова-воронка — все устремилось в бесконечно малый центр, как вода в сливное отверстие. Без звука, без света, без спецэффектов. Просто. Исчезновение.

Через секунду на его месте не было ничего. Только спокойное небо, сияющая защитная сеть и мы с Ритой, стоящие в пустоте. Земля под ногами исчезла. Мы начали падать. Последнее, что я помню, — это рев двигателей «Рассветного Странника» над головой и силуэт Риты, летящей рядом. А потом наступила темнота. Но это была не враждебная, всепоглощающая тьма. Это была обычная, мирная темнота от усталости. Мы победили. По-настоящему. На этот раз — окончательно.

Глава 26

Падение было мягким. Невесомым. Земля под ногами просто исчезла, и я, вместе с Ритой, рухнул в пустоту. Последнее, что я помню, — это рев двигателей «Рассветного Странника» прямо над головой и ее силуэт, летящий рядом, такой же безвольный, как и мой. А потом — тьма. Не враждебная, не холодная пустота Аватара. Обычная, теплая, спасительная темнота, в которую проваливаешься, когда тело и душа наконец-то говорят тебе: «Все, мужик, приехали».

Очнулся я на палубе. Надо мной было синее-синее небо, по которому лениво плыли белые облака. Никаких разломов, никакой багровой хмари. Просто небо. Я лежал на чем-то мягком, и голова моя покоилась на чьих-то коленях. Я с трудом повернул голову. Рита. Она сидела на палубе, прислонившись спиной к борту, и держала мою голову. Ее лицо было бледным, измазанным сажей и чужой кровью, волосы спутаны.