Глава 44

25 октября,9528 г. до н. э.

Ашерон грязно ругнулся, когда очнулся от невыносимой боли. Почему он не умер? Ашерон прекрасно знал ответ на этот вопрос, до тех пор, пока его жизнь связана с жизнью Стикса, никто не сжалится над ним. Никогда. Переполненный отчаянием, он попытался пошевелиться, но обнаружил, что снова прикован к кровати цепями. Он закричал от ярости из-за неосуществления его плана, прежде чем бухнулся головой о соломенный матрас. Он уловил движение справа и повернулся. У Ашерона все замерзло внутри от одного только вида маленькой женщины, которая стояла там. Это была Рисса, одетая в бордовое с золотом. Она подошла ближе. Взгляд, полный сожаления и вины стал причиной навернувшихся на его глазах слез.

— Я ничего не сказала им, — прошептала она, — Стикс потерял сознание и отец нашел тебя, — слезы потекли по ее лицу, — я не могу поверить, что они сделали с тобой. Я знаю, что ты и пальцем не трогал Нефертари. Ты никогда бы так ни с кем не поступил, и я повторяла им это сотни раз. Они никогда не слушали ни единого слова, сказанного мной… я знаю, тебе не станет от этого легче, но Стикс расторг помолвку с Нефертари и отослал ее назад в Египет. Мне так жаль, Ашерон.

Она положила голову рядом с его и тихонько завыла ему на ухо. Ашерон держал свои слезы внутри. Не было никакой необходимости плакать. Это была его жизнь, и как бы он не пытался, она никогда не станет лучше. К тому же Артемида приведет его в порядок… Ему хотелось кричать от горького разочарования и злости на такое пренебрежительное отношение богини. Рисса погладила его по щеке.

— Ты не поговоришь со мной?

— И что тебе сказать, Рисса? Мои действия и так достаточно громки, что уже даже глухой бы услышал. Но меня тоже никто не слушает.

Рисса утерла слезы, пока гладила мягкими пальцами его волосы.

— Это так нечестно по отношению к тебе.

— Жизнь вообще мало что имеет общего с честностью, — прошептал он, — к этому же относится и справедливость. Главное — выносливость и через что мы сможем пройти.

Ашерон был таким уставшим, но никто не давал ему поспать. Через стены он услышал плач Апполодоруса.

— Ты нужна своему сыну, принцесса. Ты должна идти.

— Но своему брату я тоже нужна.

Он устало вздохнул.

— Нет, не нужна. Поверь, сейчас мне никто не нужен.

Рисса прижалась губами к его щеке.

— Я люблю тебя, Ашерон.

Он ничего не ответил и она ушла. Сейчас в нем не было ничего похожего на любовь. Только отчаяние, злоба и мука чувствовались внутри. Повернув голову, Ашерон увидел крепкую белую повязку на своем запястье. Они замотали ее так, чтобы он снова не смог вскрыть рану и закончить начатое. Ну что ж, так тому и быть. Закрыв глаза, Ашерон подумал о своем будущем. О том, что ничего не изменится. О существовании привязанным и избитым… навечно. Ашерон заорал от тяжести своей безнадежности. Затем он стал бороться со своими оковами изо всех оставшихся сил. Но этого было недостаточно, чтобы освободиться. Ему всегда чего-нибудь не хватало. Заорав еще сильнее, Ашерон стал наслаждаться пульсирующей болью в своих ранах. Рисса вбежала в его комнату. Ашерон не обратил на нее внимания, так как пытался разорвать цепи, которые связывали его.

— С меня хватит, и я хочу на волю!

Она взяла его в свои руки и стала качать. Ашерон попытался сопротивляться и ей, но не смог.

— Я знаю, Ашерон, знаю.

Нет, она не знала. Спасибо богам, она даже и представить не могла, какой чертовски ужасной была его жизнь.