Он задержал дыхание в приступе острой паники.

— Она уничтожит нас обоих, если узнает, что ты была здесь.

Сатара безразлично пожала плечами.

— Она не следит за человеческой реальностью. Уж поверь мне.

Ашерон даже не шевельнулся, когда она сократила небольшое расстояние между ними. Нахмурившись, она изучала его, как будто в нем была какая-то ненормальная особенность.

— А ты красив. Возможно, я бы тоже рискнула своей божественностью ради тебя.

Она потянулась, чтобы коснуться его лица. Ашерон перехватил ее руку.

— Тебе следует уйти.

— Я буду более доброй любовницей, чем Артемида.

Если бы ему это нужно было.

— Послушай, — сказала твердо Сатара, — по твоим глазам я могу сказать, что ты такой же полубог, как и я. Тот факт, что твоя кровь питает ее, доказывает это. И я видела, как Артемида обращается с тобой. Я обещаю, что не буду такой бессердечной. Я уже не упоминаю, того, что с теми силами, которыми обладаю я, мы с тобой будем превосходить ее возможности. Только представь, два полубога с мощью бога. Мы будем непобедимы.

— Нет такой вещи, как непобедимость… В каждом существе всегда есть какой-то изъян, даже, несмотря на то, насколько они могущественны. Слабость…Ты узнала, что я слабость Артемиды. Кто-нибудь узнает твои, а потом и мои слабости. Правильно ли это или не совсем, но я присягнул ей и не собираюсь забирать назад свое слово.

Она ухмыльнулась ему так, как будто он был умственно отсталым.

— Тогда ты полный дурак.

— Меня и похуже называли.

Сатара покачала головой.

— Так ты и дальше собираешься быть комнатной собачкой?

Нет, он не хотел этого. Но какой у него был выбор?

— Снова тебе повторяю, я дал ей слово и не хочу быть лжецом.

Она фыркнула от такого посмешища.

— Тогда извини, но я переоценила тебя. Тем не менее, я оказалась в очень затруднительном положении. Если она когда-нибудь узнает об этом, то убьет, не посмотрев, племянница я ей или кто-то еще. Но, так как ты у нас оказался человеком слова. Могу я тебя попросить поклясться в том, что ты никогда не расскажешь Артемиде о моих сегодняшних словах?

— Я не люблю, когда кого-то свергают с пьедестала, это касается даже тебя. Скажем так, если ты когда-нибудь попытаешься навредить Артемиде, я расскажу ей о том, что ты натворила. Пока она в порядке, в безопасности и ты. Я клянусь.

Сатара вздернула голову, сбитая с толку его угрозой.

— Ты торгуешься со мной за защиту той самой свиноматки, которая лучше изобьет тебя, чем станет относиться к тебе с той же верностью, которую ты показываешь ей?

Ашерон пожал плечами.

— Я защищаю своего лучшего друга. Хорошо это или плохо, но я буду стоять за нее до конца.

Сатара покачала головой.

— Тогда мы с тобой договорились. Только надеюсь, ты найдешь нечто стоящее в ней, что оправдает такую твою преданность.

Он тоже на это надеялся. Но в отличие от Сатары, очень сильно сомневался в успехе. Последний раз, предупредительно взглянув на него, Сатара оставила его. Ашерон прошелся рукой по волосам, как будто пытался выкинуть из головы все произошедшее. Итак, у Артемиды было не меньше людей, желающих ее свержения, чем у его отца. Черт! Что было такого во власти, отчего все вокруг так жаждут ее? Почему людям всегда не хватает того, что у них уже есть? Почему семья и друзья должны отворачиваться друг от друга из-за чего-то столь безвредного, чего-то, что становится совсем неважным в вечности? Когда к кому-то проявляют любовь, как могут они впускать в свои сердца жадность и себялюбие? Он просто не мог этого понять. Любовь такая чистая и невинная, особенно когда она без условностей.