|
Музыка и смех доносились до нее. Музыка и смех. Не обращая внимания на то, что из-за них произошло и что их в скором времени ожидало, боги устроили праздник. Чертов праздник. Она чувствовала присутствие каждого бога. Все они праздновали, смеялись, радовались и хорошо проводили время. А ее любимый сын был мертв… Мертв! Ее мир разрушился, а они все равно смеялись. Прижав Апостолоса поближе, Аполлими взлетела по ступенькам с обманчивым спокойствием и широко распахнула двери с помощью своих сил. Белая мраморная гостиная была окружена статуями богов, которые стояли в четырех футах друг от друга и от древних стен. Ее сердце колотилось от жажды мести. Аполлими прошла через центр гостиной, где в полу была выгравирована ее эмблема солнца. Когда она пересекла ее, то сменила на символ Апостолоса. Одна за другой, его стрелы могущества пронзили ее символ. Основными цветами теперь стали красный и черный, которые символизировали ее печаль и его пролитую кровь. Не сомневаясь, она направилась прямо к золотым дверям, которые вели в тронный зал Архона. В зал, где боги устроили пиршество, пока ее сын лежал мертвым. Всеми темными силами вселенной, их смех скоро закончится. Аполлими распахнула двери со всей силой ее ярости. Раздался грохот, когда двери ударились о мраморные стены, сорвались с петель и упали на сверкающий идеальный пол. Музыка смолкла в тоже мгновение. Каждый бог в зале один за другим повернулись и посмотрели на нее. А в следующий момент лица у всех стали белее снега. Без слов Аполлими с сыном на руках прошла со спокойствием, которого она совсем не ощущала, к помосту, на котором возвышался ее черный трон рядом с золотым мужа. Архон подскочил, когда она подошла, и отошел в сторону, что-то сказав при этом. Она не обращала на него никакого внимания, пока размещала Апостолоса на троне Архона, где и должно было быть его место. С трясущимися руками Аполлими посадила его и аккуратно положила его руки на подлокотники. Она приподняла его голову и откинула волосы с его синеватого лица, пока он не стал выглядеть так, как будто собирался моргнуть или пошевелиться в любой момент. Только этого никогда не случится. Апостолос был мертв. Тоже ожидало и их всех… Сердце Аполлими гневно билось, а ее силы просто утроились. Яростный ветер ворвался в зал и поднял ей волосы, а глаза Аполлими стали красными. Она повернулась к богам и одарила каждого недоброжелательным взглядом, пока они дышали в унисон в ожидании ее мести. До тех пор, пока она не подошла к Архону. Только тогда Аполлими заговорила голосом, пропитанным ее ненавистью к нему.
— Посмотри на моего сына. Он отказался. — Посмотри, черт тебя дери! — заорала она, — я хочу, чтобы ты увидел, что натворил. Архон вздрогнул прежде, чем подчиниться, а потом облегчение в его глазах разожгло ее гнев еще сильнее. Как же она могла позволить такому бессердечному и гнилому оказаться в ее постели? В ее теле? Аполлими зарычала. — Твои выродки — дочери лишили моего сына жизни. Эти маленькие шлюхи прокляли его. А ты, — она презрительно усмехнулась от этого слова, — посмел защищать их, а не моего ребенка. — Аполлими… — Больше никогда не смей произносить мое имя, — она заткнула ему рот своими силами, — у тебя есть полное право бояться. Но твои сучки ошиблись. Это не мой сын разрушит этот пантеон, а я. Аполлими — великая разрушительница, всемогущая и принесшая смерть всем богам Атлантиды. И даже тогда они не понеслись к дверям или стали перемещаться, однако Аполлими не позволила бы им этого. Призвав самую темную сторону своей души, она запечатала вход в зал. Никто не выйдет отсюда, пока она не утолит жажду мести. Никто. Если Ктонианцы убьют ее за это, то так тому и быть. Аполлими все равно уже была мертва внутри. Она ни о чем не заботилась, кроме как заставить их заплатить за свое участие в страданиях ее сына. |
