— Вернуть что?

— Это журнал, который она нашла на каких-то раскопках в Греции.

— Я могу на него взглянуть?

— Конечно.

Джулиан развернул и протянул его ему. У Эша затряслась рука, пока он не приказал сам себе не поддаваться эмоциям. Но внутри… внутри он был полон печали. Он открыл обложку и увидел до боли знакомый почерк.

Сегодня мой восемнадцатый день рождения. Отец разбудил меня новым ожерельем, и потом мы с мамой провели целое утро в саду. Отец всегда был добр и позволял ей навестить меня в мой праздник. Эш стиснул зубы, представив тот сад, за которым Рисса так дотошно ухаживала. Он никогда не знал, что она была там со своей матерью.

— Ты можешь прочитать это, не так ли?

Ашерон кивнул.

— Это очень древний диалект. Провинциальный.

— Ну, раньше я мог бы сказать, что эта новость должна была осчастливить ее, но после такой реакции на тебя, я уже не очень уверен в этом.

Также как и он. Он, конечно, заслуживал ее злобу.

— Не возражаешь, если это побудет у меня какое-то время?

Джулиан уклонился от прямого ответа.

— Это не совсем мое, но, тем не менее, я доверяю тебе, чтобы ты сделал, что считаешь верным.

— Поверь мне, так и будет.

Джулиан поклонился и ушел. Эш стоял, держа в руках дневник сестры. Он не мог поверить в то, что он мог так хорошо сохраниться. Он был похоронен под водой с тех пор, как Ашерон затопил Дидимос. Но в отличие от своей матери, он сначала убедился, что все выжившие покинули остров, прежде чем он уничтожил его. А теперь кусок его прошлого вернулся к нему, как преследующий его призрак. Вопрос был в том, что Ашерон собирается делать со всем этим?

Глава 64

Три дня спустя, когда Тори шла по студенческому городку, направляясь к своему офису, она была настолько вне себя от злости, что готова была выставить все свои шипы напоказ. Да как посмел доктор Александер отдать ее журнал этому… этому… Когда-нибудь она придумает такое слово, которое в полной мере опишет его уровень низости, грязи, отвратительности и подлости.

— Доктор Кафиери?

Она обернулась и увидела Кайла Пельтиери, одного из своих студентов, который бежал за ней. Он был типичным юнцом, со светлыми волосами и милой мордашкой. Он только в этом семестре перевелся из другой школы и был одним из лучших студентов.

— Да?

— Один мой друг попросил меня передать вам это.

Он протянул ей коробку, запакованную в шуршащую бумагу. Она уставилась на неожиданный подарок.

— Я не понимаю.

— Я тоже. Но когда этот человек просит об одолжении, ты выполняешь его, не задавая никаких вопросов.

Тори нахмурилась от его загадочных слов, но все же взяла коробку. Кайл немедленно ретировался прежде, чем она успела расспросить его еще о чем-то.

— А это уже очень интересно.

Коробка была тяжелой. Она потрясла ее, но так и не смогла определить, что в ней могло находиться. Судя по ее удаче, там должна была быть бомба. Отогнав эти дурные мысли, она направилась в свой маленький офис, схватила чашку кофе и уселась открывать коробку, что было легче сказать, чем сделать. Было такое ощущение, что даритель нарочно намертво запечатал коробку лентой.

— Ненавижу, когда люди так делают!

В конце концов, потратив на это не менее пяти минут, ей удалось разорвать обертку и вытащить коробку на свет божий. Открыв ее, Тори замерла. Там лежал молоток, пригоршня листьев оливы, записка, прикрепленная к единственной красной розе и кожаная сумка размером с маленькую книгу. У нее быстро забилось сердце, она взяла коричневую сумочку и открыла ее, обнаружив в ней журнал. Улыбка озарила ее губы.