|
Было темно, но Ашерон мог слышать, как доносилась музыка из Старого Полынного Дома внизу, также как смех и разговоры людей на улицах. В аллее были даймоны, выслеживающие своих жертв, но прежде чем он успел забеспокоиться об этом, появилась Джанис. Ашерон наблюдал, как Милашка — Темный охотник вела их к Ройал Стрит, где уничтожит их всех. Эш даже не сомневался в этом. Сегодня его занимают гораздо большие тревоги, чем даймоны, рыскающие в поисках жертв. У кого-то находиться дневник, который Риссе никогда не стоило писать вообще. Он мог вернуться во времени и забрать его, но Ашерон не знал, как это изменит настоящее. Какие перемены это принесет? А может это могло даже сработать. Или же миру пришел бы конец. Эш прислонился к перилам, раздумывая над своим выбором. Интересно, он уже запустил в действие свое собственное разрушение? Он передал Тори ключ, который казался безобидным, а теперь она представляет такую огромную угрозу, о которой он и подумать не мог.
— Защити девушку, Апостолос. Держи ее в безопасности… Ашерон встрепенулся, услышав голос матери у себя в голове. — Что ты такое говоришь, мама? — Я не должна рассказывать тебе этого, но спасение мира держится на ней. Береги ее. Эш засмеялся, пораженный схожестью с сюжетной линией телевизионного шоу "Герои". «Спасешь девушку из группы поддержки, спасешь мир». — Зачем ты все это мне рассказываешь? — Потому что я люблю тебя. А теперь беги. Эш засомневался, но все-таки признал правду. Его мать никогда не упомянула бы такое, если бы оно действительно не было таким важным. Прекрасно, он будет защищать Сотерию, и себя заодно. — Что ты творишь, Аполлими? Аполлими отвернулась от фонтана и обнаружила у себя в саду Савитара, который злобно смотрел на нее. — Убирайся, ты ублюдок. Он даже не шелохнулся. — Ты не должна была говорить ему об этом. Она подняла голову с явным пренебрежением к Ктонианцу. Несмотря на все свои силы, Савитар и в подметки не годился Аполлими, и сам прекрасно об этом знал. — Да кто ты такой, чтобы читать мне тут лекции по поводу того, что я должна, а чего не должна делать? Его глаза вспыхнули от бледно-лилового до серебряного цвета, а потом вообще стали насыщенного темно-голубого. — Ты играешь с судьбой. Она зарычала на него. — Я защищаю своего сына. Если это преступление, тогда накажи меня. Ой, подожди-ка, я ведь уже и так наказана за его защиту. Будь что будет. Савитар прищурился. — Но ведь это совсем не игра. — Да, не игра. Я вообще никогда не играю, а тем более с такими вещами. Аполлими собралась уходить, но он схватил ее за руку и остановил. — Мне не пришлось вбирать в себя силы богов, которых ты уничтожила в Атлантиде, когда немного вышла из себя. Но мне кажется, что другие Ктонианцы разорвали бы тебя на куски за это. Аполлими не мог запугать ни он, ни кто-либо другой. — И что? Ты хочешь, чтобы я поблагодарила тебя за это? Она выдернула руку из его хватки. — Единственное за что я тебе могу быть благодарна, так только за то, что ты помог Апостолосу разобраться в своих силах и возможностях. И моя благодарность за это будет вечна. Но это все, что ты можешь получить. Если ты действительно думаешь, что я боюсь тебя или других смертных божков, с которыми ты якшаешься, то ты глубоко заблуждаешься. В этой Вселенной, только главный источник может иметь власть надо мной. А так я ничего не боюсь. Его выражение лица стало холодным, жестким. — Не правда. Ты боишься потерять сына, и пока этот страх сидит в тебе, тебя также можно контролировать, как и всех нас. Аполлими ненавидела сам факт, что он был чертовски прав. |
