Аполлими ненавидела сам факт, что он был чертовски прав.

— Не провоцируй меня, Савитар.

— А ты меня. Ты может быть и богиня от рождения, но я некто больший, чем просто Ктонианец, и тебе об этом известно. Я выжил в аду, который ты себе и представить не можешь, а его пожарища закалили меня словно сталь. Если ты хочешь битвы, то доставай свой меч. Но помни о том количестве богов до тебя, которые жаждали моей смерти и совсем не преуспели в этом.

Аполлими опалила его взглядом.

— В свою очередь, ты должен помнить, что я уничтожила не просто весь свой пантеон, а всю свою семью, чтобы защитить своего ребенка. Не стой у меня на пути, иначе мы выясним раз и навсегда, кто из нас владеет самым могущественным мечом.

Савитар хотел задушить ее за такое упрямство. Но она всегда была такой. Упертой до мозга костей.

— Прекрасно. Но вспомни, что случилось в последний раз, когда ты пыталась его защитить. Твои игры привели к страданиям Апостолоса. Разве ты этого хочешь на самом деле?

Ее глаза наполнились слезами, и он стал ненавидеть себя за то, что причинял ей эту боль.

— Будь ты проклят.

Савитар ухмыльнулся.

— Я был проклят задолго до этого. Позволь судьбе идти своим ходом, Аполлими. Я умоляю тебя, ради всего святого держись подальше от всего этого.

Ее кристальные слезы на длинных черных ресницах мерцали, как алмазы.

— Убереги его ради меня, Савитар. Иначе ты знаешь, что случится.

Он поклонился.

— Я сделаю все, что смогу. Но мы оба знаем, что только Апостолос может создать судьбу, которую мы хотим для него. Потому что, если у Ашерона что-то не получится, то не он один будет страдать. Весь мир будет уничтожен.

Глава 69

Эш постучался в дверь Тори. Он слышал, как девушки хихикали в гостиной, словно маленькие девочки, прежде чем Ким распахнула дверь и одарила его дьявольской ухмылкой, от которой Ашерон даже занервничал.

— Тебе нравиться черный цвет, не так ли, Эш?

Не будучи уверенным в том, какой ответ от него был необходим, он нахмурился.

— Ну да, ничего так.

— Но какой твой любимый цвет? — спросила она, отступив назад, чтобы он мог войти в дом. Он прошел внутрь, и подумал, что может ему, стоит бежать отсюда со всех ног. Что еще они тут удумали?

— Я никогда об этом не задумывался.

Пэм прочистила горло.

— Но если бы тебе все-таки пришлось выбрать один, то какой?

Ашерон взялся рукой за лямки своего рюкзака.

— Все, что угодно, только не белый.

Это был любимый цвет Артемиды, и от одной только мысли о нем, его начинало мутить. Тори вышла из себя от такого уклончивого ответа.

— А ты не мог бы сузить круг немного?

Пэм цыкнула.

— Она же не оставит тебя в покое, пока не получит от тебя ответ.

Все еще тревожась насчет того, что они задумали, Ашерон пожал плечами.

— Ну, ладно. Пусть будет красный. А что?

Что-то вдруг полетело ему прямо в голову. Не моргнув и глазом, Ашерон поймал это, и это что-то запищало. Ухмыльнувшись, он раскрыл ладонь и нашел там маленькую красную демона-утку с черными рогами. Она странно напомнила ему Сими в ее демонической форме. Ашерон усмехнулся девушкам.

— Ну, спасибо?

Они прыснули со смеху. Эш глазел на них, пока Ким передвинулась поближе к Пэм.

— Ты когда-нибудь чувствовал себя, как будто пришел в середине фильма, а они забыли тебе сказать, о чем он?

Ким пренебрежительно махнула рукой.

— Со мной такое все время случается на работе. Я просто свыклась с этим.

Пэм засмеялась.

— Что достаточно плохо, учитывая тот факт, что она работает акушеркой.