— Что-то не так? — невинно спросил он.

У нее заняло три секунды вспомнить свои претензии, которые она готова была высказать до того, как увидела его полуобнаженным.

— Ты первым делом с утра пьешь пиво. Да что ты за алкоголик такой?

Ашерон язвительно ухмыльнулся ей, прежде чем сделать огромный глоток.

— Я не алкоголик.

— Они все так говорят. По крайней мере, наполни чем-нибудь желудок перед тем, как пить это.

Его выражение стало жестче.

— Мне не нужна мама, Тори.

Она не поверила этому ни на минуту. Рассердившись на то, что вытворял Эш, она попыталась забрать у него бутылку, но он не соизволил ей ее отдать. Она зыркнула на него.

— Тебе нужен кто-нибудь, чтобы заботился о тебе. Господи Иисусе! Как ты можешь делать такое с собой?

— Это просто пиво.

— А ад это просто сауна.

Она подошла к холодильнику и вытащила оттуда яйца и сыр.

— Сядь и я приготовлю тебе что-нибудь поесть.

— Я не голоден.

— А у меня в руках сковородка и нож, поэтому если ты знаешь, что лучше для тебя, перестань спорить со мной и сядь.

— Я не завтракаю, — пробормотал он себе под нос, отходя с ее дороги.

— А мне плевать, — передразнила она певучим голосом, который уж очень походил на его собственный густой акцент. Ашерон перешел на другую сторону ее стойки с завтраком.

— Ты такая властная.

— Да, я такая. А теперь сядь.

— Есть, Ваше Высочество. Чем еще могу быть для вас полезен?

— Одень рубашку, как цивилизованный человек. Ты хоть представляешь, как негигиенично находиться на кухне без рубашки?

Эш засмеялся, хотя и хотел задушить ее. Тори была единственным человеком, которого он когда-либо встречал, кто хотел, чтобы он наоборот нацепил на себя еще больше одежды. Ашерон стал подниматься, когда Тори пронзительно завизжала от неодобрения.

— И что теперь? — спросил он, совсем сбитый с толку поворотами в ее настроении. Она угрожающе указала на него своим ножом.

— Даже не смей двигаться, пока я не увижу, что ты что-нибудь съел.

Ашерон отчаянно вздохнул.

— Но ты же сказала мне одеть рубашку.

— С каких это пор ты выполняешь все, что я тебе говорю? Никогда. Я знаю, в чем твой план. Ты поднимешься наверх и уже не вернешься. Поэтому сиди смирно.

Эш поднял руки, признавая свое поражение, и стал наблюдать, как она разбила с хрустом два яйца, положила их в чашку и стала взбивать с таким рвением, что он бы даже мог испугаться, если бы не был богом с защитными способностями.

— А ты не ранняя пташка, так ведь?

Тори положила жменьку сыра на яйца.

— Да и сегодня я еще не получила свою дозу кофеина, поэтому на твоем месте было бы мудрее подчиняться мне.

Эш спрятал свою улыбку. И почему она так очаровывала его? Он не понимал этого, но пока Ашерон не собирался рассказывать ей, чем на самом деле питается. У него не было выбора, кроме как сидеть здесь и наблюдать, как она готовит ему омлет, бекон и тосты. Она шлепнула тарелку перед ним.

— Fie!

Что значит, ешь, по-гречески. Эш уставился на вкусно пахнущую еду, когда все похороненные чувства выплыли наружу. «Хочешь есть, шлюха? Ублажи меня». В самой отдаленной части своего разума, он увидел себя в кабинете Эстеса на коленях на полу, обнаженного и прикованного к столу, пока его дядя допоздна читал. Умирая с голода, потому что ему не позволяли есть весь день. Чтобы обогатить своего дядю, он работал до тех пор, пока не стал истекать кровью и на нем не осталось ни одного живого места.