Ванда уже стояла рядом с доктором и санитарами. Став за ним, она придержала его за плечи, пока доктор просто вырывал Тори из его рук. Ашерон хотел даже с ними драться, но знал, что этого нельзя было делать. Они обязаны спасти ее. «Не вмешивайся. Просто не вмешивайся». Прикосновение Ванды было нежным, но он хотел почувствовать вовсе не ее руку.

— Эш? — позвала она ломающимся голосом.

Он не мог ей ответить, потому что услышал, что они называют синий код. Они забрали Тори из его рук и положили на каталку прежде, чем быстро удалиться с ней. Эш так и стоял на коленях на полу, его кровавый плащ совсем с него сполз. Он наблюдал, как они везут ее через весь коридор, а его душа просто кричала навзрыд от жажды мести тем, кто посмел причинить боль Тори.

— Мне кажется, что он в шоке.

Кто-то коснулся его. Ашерон зарычал, отпихивая интерна, когда вскочил на ноги, да так и остался стоять с широко ими расставленными.

— Я не в шоке. Я в порядке.

Интерн обменялся с Вандой обезумевшими взглядами.

— Милый, — сказала Ванда, легонько прикасаясь к его руке. — Ты не в порядке.

Ее взгляд прошелся вдоль его разодранного тела.

— Ты очень ранен и должен позволить хорошему доктору взглянуть на тебя.

Эш вытер нечто теплое, что бежало по его лицу. Подумав, что это пот, Ашерон взглянул на руку и увидел, что вся она была залита кровью, которая била фонтаном у него из виска. Как он сможет объяснить им, что исцелился? Если бы они не уставились на него, он бы уже давно заставил все раны исчезнуть. Единственной, кто не мог себя исцелить, была тут Тори. Она была мертва.

— Я в порядке. Клянусь вам. Мне нужно просто посетить ванную.

Интерн все еще подозрительно смотрел на него, но никто не остановил Эша, когда он ушел и зашел в маленькую комнату. Ярость была такой первозданной, что он мог ощущать, как она опаляла его. Ему хотелось крови, и он чувствовал, как его глаза становятся красными. Он создал пару очков над ними прежде, чем кто-то войдет и увидит всю его бессмертную неповторимую красу. Его гнев был настолько сильным, что послал волну оглушительной энергии, которая разбила лампочки над ним. Искры дождем посыпались вниз и зашипели, пока он пытался взять себя в руки. «Спаси ее…».

Одной только мыслью он мог вернуть ее в нормальное состояние. Ни порезов. Ни ран. «Бросишь один камень, и все изменится…»

Он услышал голос Савитара у себя в голове и больше всего ненавидел эту часть своей совести. Вся его человеческая жизнь была разрушена, потому что боги играли с его судьбой, потому что некоторые личности решили вернуть его из мертвых. Упав на колени, Эш закричал от ярости, абсолютной боли, опустив свое лицо в руку и борясь за свой здравый ум. Он не мог сделать это для Тори. Он не мог рисковать тем, что могло ее спасение сделать с этим миром. Если ей было предначертано умереть, то она и умрет. Ашерон не будет вмешиваться в судьбу. Будь проклята эта судьба. Ты же бог, черт тебя дери, Апостолос. Стань хозяином своей судьбы! Спаси ее! Просто потому, что ты можешь, еще не значит, что ты должен. Это было единственное правило, с которым он жил всю свою жизнь.

— Не умирай, Тори, — прошептал он, зная, что не откажется от своей клятвы. Ашерон не будет вести себя, как те, что испоганили ему всю жизнь, играя с вещами, которые нельзя было трогать. Ашерон взглянул в зеркало и вздрогнул. Не удивительно, что они были так напуганы. Он выглядел, как ходячий труп. Его лицо все было поколочено, его одежда вся изорвана и в крови. Ашерон изменил бы все, но персонал что-нибудь заподозрит, если он выйдет полностью очухавшимся и чистеньким. Поэтому он умылся и вышел назад, где ожидала Ванда. У Эша остановилось сердце, когда он увидел, что медсестра держит кожаную куртку, которая была на Тори.