— Ты повеселился, малыш? — спросила она у мужа. Талон ухмыльнулся ей.

— Думаю, нам стоит сделать себе парочку вот таких маленьких карапузов.

Саншайн рассмеялась.

— В любое время, когда ты будешь готов. Моя мама уже давно больше, чем просто хочет стать бабушкой.

Талон страстно поцеловал ее.

— Да, нам определенно надо домой, чтобы потренироваться…

Саншайн с улыбкой отстранилась прежде, чем вручить ему свою сумку.

— Ну, веди же меня.

Талон втянул воздух прежде, чем повернуться к Тори.

— Было очень приятно познакомиться с тобой.

— Мне тоже.

Саншайн всунула свою руку в его.

— И помни, что я тебе говорила. Если мы тебе понадобимся…

— Я не забуду.

Эш снял свисток, подходя к ней, и засунул его в задний карман.

— Я надеюсь, ты не скучала тут на скамейке запасных.

— Нет. Вообще-то было даже очень весело. У тебя отличные друзья.

— Да, они такие.

Он обошел ее, чтобы взять свой плащ. В тот момент, когда Эш это сделал, Тори решила проверить свою теорию. Она спустилась вниз и легонько поправила его воротник, под которым застрял его конский хвостик. Ее кольцо запуталось в его волосах и стало дергать их. Зашипев от злобы, Ашерон схватил ее руку и выдернул ее из своих волос.

— Никогда больше не смей прикасаться ко мне так.

Его рычание было таким яростным, что она на секунду даже подумала, что Ашерон может ее ударить. Тори сглотнула, пытаясь проглотить жесткий комок у себя в горле.

— Я никогда не обижу тебя, Ашерон.

Он ничего не ответил, просто схватил свой рюкзак и шлем с пола и направился к двери. Схватив свой жакет и шлем, который одевала она, Тори последовала за ним, чуть ли не плача.

— Эш?

Ашерон не остановился, пока не подошел к самому мотоциклу. Он запихнул свои ключи в зубы прежде, чем надеть свой плащ.

— Эш? — повторила она. — Я совсем не хотела разозлить тебя.

Ашерон пытался успокоиться. Она не сделала ничего плохого, и он прекрасно знал это. Просто… Эш сжал зубы от воспоминаний. Он сбреет свои волосы, но еще больше Ашерон ненавидел, когда кто-то дышит или дует ему в затылок. Он ненавидел, когда люди дышали ему в ухо или стояли слишком близко, особенно за его спиной. Даже после стольких лет одно дыхание, одно прикосновение могли заставить его чувствовать себя снова никчемным. Почувствовать себя… шлюхой. Но Тори не была частью его прошлого. Она не была Артемидой, которая использовала эту тактику, чтобы каждый раз напоминать ему его место в ее мирке, что он должен быть благодарен хотя бы за то, что ему позволяют оставить хоть какое-нибудь достоинство. Тори была простой женщиной, которая прикоснулась к мужчине, не зная всех шрамов, которые исполосовали его душу. Ашерон глубоко вздохнул и успокоился.

— Извини, я вспылил. Мне просто не нравиться, когда люди хватают меня за волосы.

— Вовремя оповестил, больше такого не повторится.

Он кивнул. Тори подняла свой шлем и снова стала свидетельницей той же картины, как Эш закрыл глаза, снял очки и одел вместо них шлем. Понимал ли он то, что делает, или это настолько вошло у него в привычку, что он уже не осознавал своих действий?

— Эш?

Он повернулся к ней, застегивая ремешок на щеке.