— Да?

Дверь раскрылась, и в проеме стоял Уриан, который смотрел на него с настороженным видом.

— С тобой и вправду не все в порядке, не так ли?

Эш прищурился.

— Я надеюсь, что ты имел ввиду именно то, что я и понял. Иначе, в том настроении, котором я нахожусь, я надеру тебе задницу.

Уриан засмеялся.

— Да так оно и есть, — он вошел в комнату и закрыл дверь. — Послушай, я слышал тебя, когда ты вернулся. Не то, что ты говорил, а то, что было скрыто за этими словами. Я знаю точно, что мне лучше не совать свой нос в это дело. Тем не менее, ты спас однажды мою жизнь, даже, несмотря на то, что в тот момент я этого совсем не хотел, и сейчас я вдруг почувствовал, что возможно мне стоит вернуть должок.

Эш нахмурился, так как эти слова вернули его в те времена, когда Ашерона вернули из царства мертвых против его воли.

— Мне не следовало вмешиваться в это, Уриан. И мне правда очень жаль, что тебе приходится жить с этой болью из-за меня.

Глаза Уриана были полны горько-сладкого мучения.

— Ты же знаешь, все в порядке. Если бы я умер, то Фиби все равно последовала за мной в могилу.

Фиби была женой Уриана. Они встретились, когда Страйкер послал Уриана, чтобы убить ее. Вместо этого, он влюбился в нее и позже обратил девушку в даймона, такого же, как и он, чтобы они всегда были вместе. Эта запретная любовь стоила ему жизни, а Страйкер убил Фиби в приступе злости. Уриан прочистил горло.

— В отличие от меня, она не могла забрать человеческую жизнь, даже если человек и заслуживал смерти. Единственной возможностью продлить ее жизнь было питание от другого даймона, но и от этого она отказалась бы. Поэтому ты вообщем-то никак не изменил ее судьбу, спася меня. Мой отец и так собирался безжалостно ее убить.

Но если бы Уриан остался среди мертвых, то не стал бы свидетелем смерти Фиби, и ему не пришлось бы жить с этой постоянной болью.

— К тому же, если бы я умер, у моих племянников и племянниц не осталось бы никого, кто мог бы угрожать их отцу, когда он вдруг начинал перебарщивать с их опекой, — Уриан грустно улыбнулся. — Я единственный дядя, который у них есть. Знаешь, детям же нужен дядя?

Не с точки зрения Эша, но это совсем другая рана.

— Так по какой причине этот неожиданный разговор по душам, Уриан? Мы ведь никогда особо не были замечены в обсуждениях своих чувств… и без обид, но мне нравилось, что все так и было.

Взгляд Уриана обжег его своей необузданностью.

— Я разделяю твое мнение и очень рад, что ты не суешь свой нос в такие дела. Но как человек, который бросил вызов всему, что имело для меня хоть какое-то значение в этом мире, и который принес в жертву любовь своего отца, которого боготворил. Даже, несмотря на то, что все закончилось очень печально, дни, проведенные с Фиби, стоили всех тех ран, которые я получил, — он подошел ближе к Ашерону. — Я знаю, каково это, когда тебя разрывает между чистой любовью, которая сжигает тебя изнутри в местах, где ты и предположить не мог, что люди могут касаться их. И между твоим долгом и обязанностями. Между любовью к отцу, которого ты прекрасно знаешь и можешь положиться на него в абсолютно любых ситуациях, и любовью, которая нова и неиспробована. И знаешь, что я понял? Намного легче жить без отцовской любви, чем без Фиби. Я просто подумал, что тебе надо было об этом сказать.

Эш не проронил ни слова, пока Уриан не оставил его одного. Но в этот же момент он почувствовал, как воздух расщепился от могущества позади него. Это ощущение было очень хорошо знакомо Ашерону. Это был Джейден.

— От такого просто тошнит, не правда ли?

Эш вздернул бровь от таких едких слов. Джейден сложил руки на груди и прильнул к стене так, что обшлаг его коричневого пальто раскрылся.