Пэм побледнела.

— Разве мы не можем попросить для нее охрану?

Ким покачала головой.

— Полиция не станет ничего предпринимать без конкретных доказательств.

— Я могу охранять ее, — сказал им Эш. — Но я хочу, чтобы вы точно знали, если меня нет рядом, то Тори понадобится другой охранник. Ее нельзя оставлять без присмотра.

Пэм кивнула, соглашаясь.

— Не волнуйся. Я собаку съела на конспирации.

— И именно поэтому, — сказала Ким, отступая. — Я собираюсь прогуляться в реанимацию и проверить, как там наша девочка, чтобы осчастливить всех нас.

— Спасибо.

Ким погладила его по руке.

— Нет проблем. Я буду на связи.

И даже сейчас, Эш не мог свободно вздохнуть, пока Тори не оказалась в отдельной палате рядом с ним. Она была подключена к нескольким мониторам и аппарату ИВЛ. Она была такой бледной, что он даже испугался и тут же стал ненавидеть себя за это чувство. Было также очень непривычно видеть ее без очков. Убрав ее волосы назад со лба, Ашерон улыбнулся от того, как прекрасна была Тори. Не в классическом смысле этого слова — по правде говоря, она не могла сравниться по внешнему виду с Артемидой, но было в ней что-то, что все равно издавало таинственное свечение, даже, несмотря на то, что Тори все еще была без сознания. Ее дух и шаловливость. Он даже смог услышать, как она ругает его. «Я думала, что ты знаешь, как управлять байком. А-а-а, я просто поверить не могу, что ты вот так засмотрелся и потерял контроль над машиной». Он даже почти засмеялся от ее острых замечаний, пока она придумывала ему наказание за то, что Ашерон позволил причинить ей боль. Его взгляд упал на ее руку. Подняв ее, он стал изучать ее изысканность. У нее были длинные тонкие и очень грациозные пальцы. Такие руки были созданы для того, чтобы гладить и успокаивать. А эти пальцы хотелось облизывать и легонько покусывать. Прежде, чем Ашерон смог хорошенько обдумать происходящее, он взял ее руку и поднес к своей щеке, наслаждаясь мягкостью ее кожи. Всю свою жизнь, ему так хотелось получить любящее прикосновение. То, которое не было ни эгоистичным, ни приносящим боль.

Единственным человеком, кто так к нему прикасался, была Рисса, но даже она ограничивала их количество. И отчасти в этом была и его вина. Годы ударов, пинков и боли стали причиной тому, что он вздрагивал каждый раз, когда кто-то прикасался к его лицу. Даже сейчас Ашерон не очень любил, когда к нему прикасаются, хотя и желал этого безумно. Ашерон хотел того, чего не знал, и при этом не знал, как получить желаемое. Это было очень просто и сложно одновременно. Но когда он поднес ее руку к своей щеке, то представил, как она очнулась и потянулась к нему. Его член незамедлительно среагировал на желание, а его сердце было разбито от той реальности, в которой ему никогда не быть с подобной девушкой, как Тори. Ашерон навсегда связан с Артемидой. Навсегда связан с судьбой, в которой ему совсем не хотелось принимать участие. Эш застрял между своей матерью и богиней, которая заявила о своих правах на него. Ему хотелось получить один единственный день свободы, когда он смог быть обычным человеком и принимать решения, которые бы влияли лишь на его собственную жизнь. День для смеха и расслабления. Да уж, и люди в аду хотят воды со льдом. Желания не были волшебством, а его жизнь была такой, какой была. И все пожелания мира никак не изменят этого. Вздохнув, он положил ее руку назад на кровать рядом с ней. То, что он собирался сделать, было неправильным, и ему это было хорошо известно. Ашерон пытался оправдать это, сказав самому себе, что она и так бы поправилась… исключая всякие странные инфекции, которые бы Тори могла подхватить. Тори была молода и здорова. Ашерон просто ускорит процесс, чтобы она долго не оставалась на больничной койке, в случае, если мужчины, которые охотятся за ней, наведаются сюда.