— Все так и говорят, что любят меня. По крайней мере, пока они трахают меня. К сожалению, вся их любовь пропадает в ту минуту, когда они кончают. Я достаточно начувствовался любви от других людей в своей жизни. Лучше я поживу без нее какое-то время.

Она нахмурилась. Это было то изысканное выражение лица, которое он находил странно милым.

— Ты очень странный человек.

Он усмехнулся

— Я полубог. Разве ты не видишь этого?

Она еще больше нахмурилась и подошла ближе.

— От кого ты родился?

— Говорят от Зевса.

Она покачала головой.

— Нет, ты не сын олимпийца. Я бы знала, если бы ты им был. Мы можем чувствовать себе подобных.

Ее слова были для него как нож по сердцу.

— Тогда чей же я сын?

Она взяла его за щеку своей теплой и мягкой рукой так, чтобы видеть его странные глаза, которые он ненавидел всю свою жизнь и которые предали его.

— Ты человек.

— Но мои глаза…

— Они странные. Но дефекты при рождении достаточно часто встречаются. Нет в тебе никаких божественных сил и ничего, чтобы помогло назвать тебя богом. Ты человек.

Ашерон закрыл глаза, когда боль заполнила его. Так он был сыном своего отца. Это было последней вещью, которую он хотел бы услышать. Дефект от рождения. Простая случайность при рождении лишила его всего. Ему хотелось кричать от злости.

— Зачем ты здесь? — спросил он, открывая глаза и увидел, что Артемида все еще смотрит на него. Она проигнорировала его вопрос.

— Почему ты не боишься меня?

— А я должен?

— Я ведь могла тебя убить.

— Именно об этом я тебя и просил, но ты не захотела.

Она вздернула голову, так как эти слова сбили ее с толку окончательно.

— Ты очень красив для простого смертного.

— Я знаю.

Она нахмурилась от его слов. Он произнес их без капли высокомерия. Наоборот, Ашерон выплюнул их так, что показалось, что его красота мешала ему. Он не походил ни на одного человека, ранее увиденного ею. Если бы она не знала его, Артемида могла поверить в наличие у него божественности. Было что-то очень странное в том желании, которое он разжигал в ней. Но боги и их дети имеют особый запах, который ни с чем не перепутаешь. А все, что чувствовала Артемида в нем, были лишь ненависть и отчаяние. Он так сильно страдал, что для нее было просто невыносимо находиться рядом с ним.

— Почему ты такой грустный?

— Тебе этого никогда не понять.

Возможно, он был прав. До этого она не была знакома с грустью. Что до отчаяния… Оно было абсолютно чуждо ей. За всю вечность в ней не просыпалось желания улучшить человеческую жизнь. А сегодня она хотела этого и не знала почему.

— Ты хоть когда-нибудь улыбаешься? — спросила она его. Ашерон покачал головой.

— Что, совсем никогда?

— Нет. Это еще больше притягивает ко мне людей и заставляет их еще больше хотеть меня.

— Но я думала, что все люди стремятся быть желанными? — он снова усмехнулся, — ты знаешь атлантское слово "тсолус"?

— Секс-раб?

Он одарил ее пустым взглядом. Артемида ахнула, когда поняла, к чему он клонил.

— Ты один из них?

— Я был?

Ее взгляд потемнел от этой правды.

— И ты посмел прикоснуться ко мне?

— Ну, теперь-то ты меня убьешь?

Этот вопрос затушил ее злобу, а на место ей пришла волна смущения. Кем был этот человек, чья храбрость не могла ни с чем сравниться?

— Если ты так хочешь умереть, почему сам не убьешь себя?

Он скривил губы, а его глаза наполнились яростью.