— Что ты сделал?

— Я родился. Похоже, боги только и стремятся, чтобы кого-либо разрушать, — он снял ботинки и протянул ей их, — возьми туфли и уходи.

— Я дарю их тебе.

— Мне не нужны твои подарки.

— Почему?

Его пристальный взгляд был прикован к полу, все еще источающий гнев и презрение.

— Потому что потом ты заставишь меня заплатить за подарок, а я устал платить за вещи.

Он бросил ботинки и повернулся, чтобы уйти на балкон.

Не обращая внимания на ботинки, Артемида последовала за ним.

— Нам было весело. Мне понравилось это, пока ты не разозлил меня.

Он опустил свои глаза вниз, и весь гнев испарился с его лица.

— Прости меня, моя госпожа. Я не хотел тебя обидеть.

И он опустился на колени перед ней.

— Что ты делаешь?

— Моя воля принадлежит тебе, акри.

Артемида дернула его за плащ. Он не дрогнул и ни сколько не передвинулся. Он просто стоял там так, словно бессмысленный проситель.

— Почему ты ведешь себя так?

Он не посмотрел на нее.

— Это то, чего ты хочешь, не так ли? Слугу, который бы развлекал тебя?

Да, но она не хотела подобного от него.

— У меня уже есть слуги. Я думала, что мы друзья.

— Я незнаю, как быть другом. Я умею быть лишь рабом или любовником.

Артемида открыла рот, но прежде чем она смогла ответить, распахнулась входная дверь. Она мгновенно стала невидимой, так как ступила в тень. Вошли двое охранников. В тот момент, когда Ашерон увидел их, он поднялся с колен и пошел на балкон, а они последовали за ним. Его лицо побледнело.

Не говоря ни слова, они грубо схватили его и вытолкали в коридор. Желая узнать, что будет дальше, она последовала за ними, убедившись, что никто ее не видит. Ашерон был доставлен в тронный зал, где три дня назад они разговаривали. Охранники заставили его пасть перед престолом на колени, где сидел старый и молодой человек, последний из которых был идентичен Ашерону. Только не было у него глаз Ашерона и его характера. Тот, что на троне, был обычным человеком, и она невзлюбила его с первого момента.

— Следуя вашим указаниям, он не покидал комнаты, ваше величество, — сказал тот охранник, что находился слева от Ашерона. — Мы в этом уверены.

Голубые глаза царя сверкнули.

— Ты не был на площади, теритос?

Глаза Артемиды расширились. Ашерон обдал царя вызывающим взглядом.

— А почему я должен был там быть, отец?

Царь скривил губы.

— Тридцать шесть ударов плетью за его дерзость, а затем верните его в комнату.

Ашерон закрыл глаза, когда охранники схватили его за волосы и протащили так через множество дверей, направляясь в маленький внутренний дворик. Насупившись, она следила за тем, как его раздели догола, а затем привязали к столбу. Его безупречной формы спина была покрыта темными синяками, красными рубцами и порезами. Неудивительно, что он дернулся от боли, когда она дотронулась до него. Спина, должно быть, сильно болела.

Не догадываясь о ее присутствии, охранник пошел в ее сторону и взял кнут, а затем вернулся к Ашерону.

Ашерон застыл и напрягся в ожидании того, что, как он знал, будет дальше. Кнут свистнул в воздухе и обрушился на его больную спину. Задыхаясь, Ашерон обхватил столб так крепко, что мышцы на его руках и ногах стали тугими и плотными. Он как будто пытался слиться со столбом в одно целое. Словно завороженная, она наблюдала, как один за другим на его спину обрушиваются удары. И он ни разу не вскрикнул и не попросил о пощаде. Единственное, что он делал, так это тяжело дышал и проклинал его обидчиков и их же родителей. Когда все закончилось, охранники освободили его.