Она повела рукой, и перед кроватью появился стол, заполненный едой. Ашерон глазел на весь этот пир.

— Если ты хочешь чего-нибудь другого, просто скажи мне.

— Нет, все прекрасно.

Он встал с кровати, чтобы оторвать кусочек от буханки хлеба. Его глаза расширились от этого вкуса. Обмазанный медом и еще совсем теплый, этот хлеб был лучшим из того, что ему доводилось пробовать. Артемида наполнила ему бокал вина.

— Боже милостивый, как ты голоден-то!

Он взял кубок и поблагодарил ее. Затем выпил все до дна, наслаждаясь каждой каплей богатого вкуса.

— Спасибо, Арти.

Ее брови взлетели вверх от такого импровизированного прозвища.

— Арти?

Ашерон съежился, поняв, что слишком распустил язык и позволил себе лишнего.

— Артемида. Я хотел сказать Артемида.

Она прижала его к себе.

— Кажется, мне нравится Арти. Никто еще так не называл меня.

Ашерон опустил голову и поцеловал ее руку. Артемида перестала дышать, так как из-за этого простого движения по ней пробежал разряд. Что же такого было в этом человеке, что заставляло все ее совершенное существо гореть в огне рядом с ним. Она хотела быть с ним и защищать его. Более этого, она хотела жадно съесть каждый фут его сочного тела. Закрыв глаза, она прильнула к нему и вздохнула этот дурманящий запах, который мог принадлежать только мужчине и только ему.

— Ешь, Ашерон, — прошептала она, — я не хочу, чтобы ты голодал.

Он отошел от нее, и она почувствовало неожиданный холод, сменивший жар его тела. Это было сравни удара в живот для Артемиды. Она наблюдала за тем, как он обмакнул кусочек хлеба в маленькую тарелку с медом, перед тем как откусить, а потом улыбнулся ей так обаятельно, что у Артемиды сердце пошло вскачь. Он обмакнул еще кусочек и повернулся к ней.

— А ты хочешь попробовать?

Она кивнула. Он поднес его ей так, чтобы она смогла укусить. Артемида открыла рот. Когда он положил хлеб ей на язык, то она облизала его пальцы, которые были гораздо вкуснее. Солоноватые и сладкие, от них у нее разыгрался аппетит еще больше. Его глаза потемнели из-за волны желания поднявшейся в ней. Он опустил свои пальцы в мед, а затем провел по ее губам, прежде чем притянуть ее для очень жаркого поцелуя. Она едва ли могла выдержать его вкус, смешанный с медом. Подталкивая его к кровати, она улеглась и дернула его за руку так, что он оказался на ней. Ашерон зарычал от одного вида того, как Артемида срывала с него одежду.

— Ты просто невероятно красива.

Артемида не могла ответить ему словами. Она была полностью очарована выражением нежности на его лице. Никто так не смотрел на нее раньше. И когда он впился губами в ее горло, все здравые мысли в ее голове сгорели в огне, который бушевал внутри нее. Артемида никогда ни перед кем не являлась полностью обнаженной. Но когда он расстегнул ее платье, она совсем не была против. С мучительной неторопливостью, он стянул ткань с ее тела, пока она не предстала перед ним абсолютно нагой. Но при этом он не сделал ни одного движения, чтобы снять свою одежду. Вместо этого он поднял ее ногу, чтобы прикусить легонько ее ступню. Кусая свою губу от изысканной муки, она наблюдала, как он двигался по ее телу. Он помедлил и нежно лизнул внутреннюю часть ее бедра.

— Хочешь, чтобы я остановился?

Артемида покачала головой.

— Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне.

Он обжег ее взглядом, прежде чем развел ее бедра шире и дотронулся до той части тела, которая жаждала его больше всего. Она запустила свои пальцы в его волосы и зажала их в руке. Ашерон отодвинулся с шипением так, как будто она причинила ему боль. Артемида нахмурилась.

— Что-то не так?

— Пожалуйста, не хватай и не тягай меня за волосы.