— Гораздо проще решать, когда один из вариантов ставит тебе ультиматум. — усмехнулся я.

— Что, залетела, что ли? Жениться требует? — удивился Коскинен.

— Ну, не знаю. Вроде того. Говорит, спустя месяц — сделай выбор.

— Так ты же его сделал уже, так?

— Сделал, Тукай. И он мне очень не нравится. Очень.

Дальше был путь домой, день, когда я отсыпался и отдыхал, избегая общения со всеми, и день, когда я впервые пришёл на покер в клуб «Штопор».

И там меня ждала встреча, о которой многие могли бы только мечтать.

Вечером в пятницу я успел переодеться и выехал на место встречи на «хорде», которой тут именовались частично подземные электрички, идущие из Подмосковья к вокзалам на Садовом Кольце. Времени оставалось предостаточно, а я мало ходил пешком по центру Москвы в этом мире и в тот вечер наконец-то решил позволить себе пройтись по самому центру столицы.

Как я уже говорил, ветвь долгое время произрастала в близости с Главным Пучком, отчего многое здесь мне было привычным. Тоже была Красная Площадь, на которой высился храм Василия Блаженного, правда, стоял он на берегу реки Неглинной, которую так и не спрятали в трубу. Здесь тоже был Кремль — правда, слегка другой — более правильной пятиугольной формы, и с двумя лишними башнями, стоявшими на самом берегу Москвы-Реки.

Непривычно было лишь наполнение Александровского Сада. Помимо дубов, сирени и других растений умеренного климата здесь возвышалась пара белоснежных эквалиптов, соперничающих по высоте с ближайшей кремлёвской башней, а также роскошные цитрусовые деревья с блестящими листьями и ещё зелёными плодами — не то мандарины, не то мелкие апельсины.

На самой Красной площади раздался звонок, это был Тукай.

— Ты успеваешь? Тут уже почти все собрались.

— Да, буду через минут пятнадцать, — ответил я, прикинув расстояние.

Проходя мимо кремлёвских стен, я вдруг вспомнил и, поддавшись каким-то древним инстинктам, поискал взглядом у стен Кремля мавзолей. И тут же усмехнулся, вспомнив, где нахожусь. Да уж, слишком долго мне приходилось гулять по разным вариантам с советским наследием, отчего привычки в совокупности с «гением места» иногда выходили наружу.

Была здесь и улица Тверская, начинавшаяся от моста через Неглинку — я выждал синего сигнала светофона и зашагал по ней. Клуб «Штопор» находился во дворе, на повороте на Козицкий переулок, как только я свернул на него, меня хлопнули по плечу.

А следом — буквально на миг — ужалил мощный ответ нулевого навыка. Я резко развернулся, готовый к потасовке.

Но это оказалось излишним. Да, стоящий за мной парень оказался настоящим качком — едва ли на голову выше меня, лет тридцати, с лёгкой залысиной и короткой, слегка неопрятной бородой. Но лицо было вполне доброжелательное и даже заурядное, слегка смуглое, а одет был в лёгкую цветастую рубашку-безрукавку и бейсболку.

А позади шагал примерно того же роста и возраста парень в тройке — блондин, рослый, с острым взглядом и поджатыми губами. Я хорошо распознавал такие лица — с ними ходят весьма опытные телохранители.

— Н-на игру? — улыбнулся незнакомец.