— Ну, как ты, живой? — усмехнулся он. — Я, по правде сказать, тебя и не думал убивать. Вон тот парень — лекарь, он бы тебя подлатал, если чего. Ну, это если ты согласишься на наши условия.

То, как спокойно они шли на нас и как беззаботно общались, говорило о том, что либо они очень тупые — в чём я сомневался — либо что это не вся группа. Мне стало понятно, какой примерно сейчас может получиться диалог. Я буду тянуть время, они будут угрожать и дожимать, а в конце выпустят козырь из рукава, заявив, что Анука у них и применив что-то, о чём я пока не догадался. Что ж, даже если это так — гораздо важнее было, пардоньте за выражение, спасать свой зад, одновременно стараясь не разболтать лишнего. Поэтому я решил потянуть время.

— Наши условия — это чьи? — спросил я.

— О, поверь мне! Это очень, очень серьёзные ребята. Но и ты, получается, парень не промах. Общество, получается?

— Допустим, а что дальше? Какие условия?

— Сперва поговорим… Анука у нас, — он прищурился, измеряя мою реакцию. — Чтобы ты выжил, тебе нужно сказать нам, где…

Договорить он не сумел. Стоящий рядом с ним парень, державший пистолет наготове, развернулся и выстрелил ему в висок.

От выстрела я инстинктивно отшатнулся и присел за бампер машины. Достал пистолет, прицелился в соседнего, одновременного соображая, откуда в их стане мог оказаться союзник.

Коскинен стоял, как будто задумавшись о чём-то. Я увидел, как напряжены вены у него на лбу, и понял, что это он загипнотизировал спутника Микува. Но общее замешательство продолжалось недолго.

В следующий миг я услышал несколько выстрелов в отдалении и успел привстать, дёрнуть на себя Тукая.

— Ложись!

За ними начали стрелять и остальные. Стоящий слева от Микува выстрелил в парня, убившего их начальника. Четвёртый выстрелил в нас.

— Не стрелять! Они нужны живыми! — услышал я чей-то голос.

На пару секунд стрельба прекратилась. Я дёрнулся, подумав, не скрыться ли за машиной, но услышал, что позади тоже выстрелили одиночными — видимо, с противоположной стороны дороги кто-то тоже сидел. Мой палец лёг на камень перстня на левой руке. Десяток пуль с лёгким хлопком застряли в невидимом куполе. Палец с кольцом жёгся, но я терпел, стиснув зубы.

— Они в лесу! — крикнул Тукай. — В лесополосе.

— За дорогой тоже.

Сзади, в машине, послышался протяжный стон. Значит, камердинер жив. Лишь бы не полез под пули, подумалось мне.

Я выглянул, отпустил на миг камень и выстрелил в последнего из четырёх, того, что назвали лекарем, попал ему в ногу.

— Сука! Прекратить стрельбу! Уходите! — крикнул он.

Но его то ли не услышали, то ли у стрелявших из леса были другие планы. Раздались новые выстрелы, но последний выживший уже побежал обратно. Тукай поднялся, я вслед за ним.

Что произошло за этим — я понял не сразу. Очнулся я в тридцати метрах от машины, на половине пути к перелеску.