— Очень сильная дама, — проговорил я. — Наверное, потому и живёт в глуши, что в городе бы всех вокруг тошнило.

На улице стемнело. Когда мы садились в машину, телефон прорезался сообщениями и оповещениями о пропущенных звонках.

Сперва я подумал, что это от коллег, но оказалось всё куда серьёзней.

«Искандеръ — 3 пропущ.»

«Неизвестный номер» — 2 пропущ.'

«Игорь Антуанеску» — 1 пропущ.'

Я вспомнил последние слова графини — и холодок пробежал по спине. «Ануку ты уже потерял».

Я быстро набрал Искандеру, когда мы уже выехали. Взял трубку со второго раза, в трубку тут же заорали.

— Их полтора десятка! Двоих уже сняли! Деда Василя убили! Твою мать, что за шваль ты к нам привёл⁈

— Сколько вас там⁈ Вы где?

— Закрылись в хоромине в подвале! Анука здесь! И парень-сенс, он уже месяц здесь живёт, он пытался… ладно, забей! Я про что, она требовала позвонить, спросить разрешения!

— О чём?

Нас прервала очень близкая стрельба.

— Снять! Снять ошейник?

— Конечно, мать его, пусть снимает!

Звонок прервался. Тукай обеспокоенно смотрел на меня.

— Что-то случилось?

— Случилось.

— Это касается нас?

— Возможно.

Пока я не до конца понимал, что происходит. Нет, с одной стороны — всё было очевидно, Ануку пришли похищать. С другой — очень хотелось бы определиться, кто именно. Чтобы прояснить ситуацию, я всё-таки набрал Игорю.

— Ты уже в курсе, Цим-циммер? — раздался ехидный голос.

— В курсе чего?

— В курсе, что тебя ожидает большой сюрприз…

Я приготовился говорить следующую фразу, но в тот же момент что-то свистнуло, звякнуло в темноте салона. В первый миг я не понял, но затем почувствовал боль в плече, увидел порванный изголовник сиденья водителя. А затем водитель уткнулся носом в сиденье, завернув руль в сторону.

— Ложись! — рявкнул я, но машина уже летела в кювет.

В отключке я был недолго. Когда очнулся, понял, во-первых, что мы живы, а во вторых, что дико болела голова, по лбу стекала кровь. Мы лежали под углом в сорок пять градусов, водитель точно был мёртв, про камердинера я точно не мог сказать. А Коскинен был жив. Я отстегнул ремень, вылез сам, помог ему выбраться.

Попытался восстановить в голове. Машина, судя по всему, перевернулась полтора раза и упала боком на столб, который задержал её падение вниз по склону. Ландшафт, освещённый полной луной и фонарями дороги, больше напоминал степной, чем привычный североуральский: вокруг простирались поля, а в сотне метров виднелась жидкая лесополоса.

— Похоже, руку сломал, — сказал Коскинен. — Мигран… интересно, живой? Помоги вытащить водителя. Или, может перевернуть?

Я не успел принять решение — выстрелили ещё раз, но уже куда-то поверх голов. Из леса выходило четверо, и одного из них я узнал. Это был Микув Сотрин, знакомый крепыш, правая рука Игоря.