— Вы не понимаете, Елизавета. Иных вариантов нет, всё уже решили, и решили силы куда более серьёзные, чем Общество или Центр Треугольника. Миру вынесен приговор. Его вынес не я. Я — Палач. Я всего лишь исполнитель.

— Я расслышала слово «секатор», — вздохнула Елизавета.

Я кивнул и продолжил:

— Поверьте, приговор будет приведен в исполнение не сейчас, даже не в этом десятилетии. И приведу его в исполнение максимально гуманным образом. С минимальной болью и страданиями для отечества. Не сочните за торг, но небольшую часть населения я обычно всегда спасаю, члены Общества тут в первых рядах. Вы думаете, я вру? Я честно готов служить Обществу. Мне очень хочется прожить здесь долгую жизнь.

Конечно, последнее прозвучало глупо. Примерно как признаваться хозяйке съемной квартире в том, что собираешься прожить в ней несколько лет, а перед выселением поджечь.

Все планы летели к чертям.

— В общем, так, гость мой, — твердо сказала она. — О нашем разговоре никто из Общества более не узнает. Но не прими как ультиматум — ситуация вынуждает. Определись в ближайший месяц, за кого ты. Скажем, до седьмого июля.

— Иначе что? Поймите, если убьете меня — придут другие, в инструментарии которых совсем иные методы усечения ветвей.

— А много ветвей? — прищурилась, посмотрела на меня графиня.

Вопрос прозвучал как чистой воды любопытство.

— От сотни тысяч до сотни миллионов. Я был в сотнях из них.

— И наш мир не хуже других, ведь так? Ты зря считаешь, что Обществу не хватит сил и навыков противостоять вашей братии. Дать финальную битву, когда наступит время. Более того, вы, мусье Секатор, весьма глубоко скрываете от себя страх — страх того, что будет далее, если вы нарушите обещание своему старому хозяину. И, поверьте, я помогу избавить от оного. И помогу. Вам всего лишь нужно выбрать верную сторону. А чтобы вам было легче совершить выбор… вам, подпоручик, полагаются чаевые…

В еë протянутой руке был маленький полиэтиленовый пакет. В нём лежала пара десятков огранённых камней — весом больше пяти карат каждый, переливающихся от розового до тёмно-бордового.

— Спасибо, графиня. Можно, всё же, вопрос? Кто вы? То, что вы глава Общества — я понял, я имею в виду…

— Меня зовут Елизавета, Эльдар, — вздохнула она. — Я думала, что ответ очевиден. Если не догадаешься сам — другие всё расскажут и объяснят. Если ты выберешь верный путь — мы ещё неоднократно с тобой свидемся. Мы же очень похожи, Эльдар. Иди. Твой финн и его подручный уже заждались. Ах, да, едва не забыла — пока мы говорили, Ануку ты, похоже, потерял.

Последняя фраза сперва почему-то вылетела из головы, и я вышел на улицу в состоянии лёгкой контузии.

— Идём, — скомандовал присевшим на лавки у ворот спутникам.

Водитель пошёл с нами, проворчав что-то вроде:

— Ну вообще — команды подвозить не было, но ладно уж, ладно…

— Что там было, Эльдар? — тихо спросил Коскинен.