На какой-то миг я понял, что меня чудовищно, просто неестественно к ней тянет. Что-то похожее я испытал к своей первой клиентке в роли курьера — умершей Эльзе-нимфоманке. Но здесь был совсем другой оттенок, совсем без сексуального привкуса. Так хочется обнять, вдавить к себе в ребра кого-то очень близкого, кого-то, кого уже давно знаешь — близкую родственницу, подругу детства, умирающего однополчанина…

«Это может быть ловушкой для тебя, Секатор,» — сказал внутренний голос.

— Что такое центр, и кто они такие — для меня до сих пор загадка, Елизавета. На меня выходило несколько их людей, но…

— Ещë бы не было это загадкой для тебя. Поверь, для меня, сколько живу — тоже загадка. Хоть и общалась я с ними поболее твоего. Для того Общество и основали. Ну, то есть, не только для этого. Но это тоже.

— Для чего же?

— Как сейчас говорят, для защиты собственных, пардоньте за выражение, задниц. Потому как в веке осемнадцатом с развитием силознания и выходом из тени разных темных компаний возникла прямо-таки явная нужда их упорядочить и подчинить воле государыни… Утихомирить, удержать в узде. Да… не сразу это удалось, не сразу. Ну, так кто же ты? Я не про Эльдара, а про вселившийся в головушку этого юнца? Зачем тебе та девица-то нужна? Анука-то нужна? И зачем мир-то наш разрушать?

Тут я окончательно опешил. Никогда Штирлиц не был так близок к провалу. Меня раскрыли уже второй раз, причем раскрыли члены двух разных местных организаций. Причем для меня осталось неясным, когда — давно, или прямо сейчас, прочитав глубоко запрятанные в глубине сознания планы.

Серьезный был противник. Очень серьезный. При том, что я до сих пор не знал, точно ли это тот враг, с которым стоит и можно бороться изнутри. Она смотрела настолько глубоко, что таить было практически невозможно.

— Говори правдиво, как умеешь. Теперь точно вижу, что ты не здешний. Так какой тебе резон все это делать? Кто тебя этому научил?

Когда не знаешь, что отвечать — отвечай правду. Благо, некоторую правду озвучить не так страшно.

— Меня зовут Эльдар Циммер. Это моё настоящее имя, где бы я не находился. Не знаю, кто научил, Елизавета.

— Не знаешь, кто именно? Иль только его имени?

— Скорее имени.

— Эльдар, ты мне весьма понравился, в тебе есть честность. И когда-то давно наверняка была уверенность и отсутствие всяческих сомнений. Но наш мир, как видишь, заставляет подрастерять уверенность в своей изначальной цели, ведь так?

И тут она попала в точку. Конечно, иного рода сомнения были естественны. В моём биологическом возрасте позволено сомневаться в выборе работы, стратегии развития, девушки. Не ошибается и не сомневается тот, кто ничего не делает. Но я так давно разучился размышлять о своей функции Секатора, что признавать такие свои сомнения было для меня в новинку.

«Мы отправим тебя в мир для пенсионеров-Секаторов», — звучал голос Верховного Секатора в голове.

Но я всё же поборол сомнения и заговорил. Тем самым голосом, которым не говорил ни с кем уже давным-давно. Начал говорить те самые слова, которые никогда бы не стал говорить в трезвом уме и в доброй памяти.