— Кончай уже путать «ты» и «в-вы»! Задрал, ей богу, — вспылил Микифор, а затем вдруг резко изменился в лице. — Да. О выборе решения. По любви. Я люблю её, хотя мы и разных сословий. И тебе нужно выбрать по любви. Сторону. Потому что если выберешь сторону не по любви — ты из этого бесконечного колеса перерождений не вырвешься. Ну умрёшь ты здесь, что дальше-то? У тебя и раньше был шанс выбрать правильный путь. Ты им не воспользовался, похоже. А сейчас он есть. Прожить достойную жизнь.

Он молча смотрел несколько секунд в одну точку, а я думал — это он со мной говорил, или кто-то другой? И мог ли император позволить себе настолько откровенничать, по сути, со случайным знакомым, пусть и несколько особенным. Если говорил он — это могло звучать как продолжение ультиматума со стороны Общества. Меня могли убить и сделать так, чтобы я никогда не вернулся сюда. И теперь против этого очень яростно выступал не только мой реципиент, но и я сам.

Если же говорил кто-то другой, например, загадочный «Центр Треугольника» — как тогда, в случае с видением после касания камердинера Евгения в аэропорту — то посыл мог быть ещё более глубокий. Они могли знать обо мне куда больше.

Но уточнять и спрашивать я не стал.

Оцепенение государя длилось недолго, с лестницы выглянул Иван, окликнул:

— Микифор! Там начинают.

— Сейчас идём, окай, — отозвался Николай IV, а затем хлопнул меня по плечу. — Я р-рад, что мы пообщались. Думаю, не в-в последний раз. А ещё я прошу организовать прогулку по мирам, если выдается такая возможность. Т-ты же понимаешь, что тех твоих загадочных друзей уже ищут?

— Понимаю, — кивнул я. — Я помогу в поисках.

Когда мы уже спускались вниз и шли по коридору, император вспомнил ещё об одной теме и сказал тихо.

— Да, кстати, я очень, очень б-благодарен твоему отцу, Эльдар. Более достойного подданного Империи ещё поискать.

— Если бы я знал, кем он работает…

— Ещё узнаете, мой друг, успеете, — успел сказать Николай IV перед тем, как сесть за стол. — Ну-с, господа, приступим. Кто, кстати, победил?

Я заметил, что фишек с моего края стола прибавилось.

— Монахи, конечно же, — проворчал Арнольд, затем пояснил. — Злодеями были Светлана и я, затем стал вместо Светланы Тукай. Он сразу понял свою роль, хорошо маскировался и отводил подозрения, но на последнем решающем круге Светлана поняла, что теперь она «монах»…

Затем мы играли в покер. Не стану описывать хитросплетения игры, скажу лишь, что играл осторожно, не уходя в большой минус, но и не завышая ставки. В итоге по выходу со стола тысяча превратилась в полторы тысячи, а затем мы разошлись, так и не пообщавшись больше с Николаем IV.

Пока я ждал сверх-дорогого московского такси, спросил Тукая:

— Ты знал?

— Да. Почти сразу догадался. О чём вы с ним беседовали? О делах «Общества»?

— И это знаешь, получается.

Тукай вздохнул.

— Знаю только, что я кандидат. Примерно сто двадцатый в очереди. Ещё лет пять, и, может быть… Тебя же отец затащил?

Я промолчал, выразительно посмотрев на него.