— Нет, я бы сказал, наоборот — я использовал профессиональную встречу как прикрытие, чтобы встретиться с вами, и чтобы у вас не возникло впечатление, что я чрезмерно навязчив. А истинной целью, конечно, была встреча с вами.

— Вы подлец, — сказала она, но уже не сухо, а с этой её безумно-милой улыбкой, а затем оглянулась.

В небольшом зале в этот момент не было никого, и я решил идти ва-банк.

— Я могу спросить у вас разрешения, Нинель Кирилловна, чтобы обнять вас?

— Обнять?

— Да, именно обнять. Мне очень хочется обнять вас вот уже десять… нет, одиннадцать минут. Точнее, одиннадцать недель.

— Примерно столько мы не виделись? — она шагнула ближе.

— Десять недель, пять дней и пару часов. Точнее я не могу посчитать.

Я осторожно положил руку на талию. Блузка была тонкой, даже через одежду я чувствовал, какая она горячая. А в следующий миг Нинель Кирилловна прижалась ко мне, положив кулачок мне на грудь. Волосы чёлки каснулись щеки, затеребили нос.

«Боже, как это мягко, как нежно», — подумалось мне.

— Вы серьёзно думаете, что я позволю вам просто так вернуться в мою жизнь, — зашептала она. — После всего, что мне стало про вас известно. После всех ваших любовных похождений. Вы нарушили обещание. Десять недель, пять дней назад вы были невинны, наговорили всего тогда, в больнице, а сейчас… Сколько их было? Двое? Трое?

— Ну, чисто технически, если считать тех, что были сведены со мной в качестве эксперимента в секретном японском бункере…

— Не отвечайте! Я вижу, что опыта у вас предостаточно.

— Именно так, дорогая Нинель Кирилловна. Да, я нарушил обещание. Я бы мог сказать, что все эти недели продолжал любить вас, а во время всех моих похождений только вы представлялись мне в момент истинного блаженства, но вы же не поверите…

Сам я в последнем я был теперь уверен. Да, была Самира — в бункере «Династии» я не сомневался в своих чувствах к ней. Да и Алла при всей глупости происходящего между нами сейчас навсегда оставалась первой, с кем у меня были отношения в этом мире.

Но если залезть чуть глубже, вспомнить всё и опуститься на уровень абстракции чуть ниже…

Руки Нинель Кирилловны поползли выше. Коснулись плеч, затем моей шеи, полезли выше. На миг мне показалось, что она решила поцеловать меня первая, но всё оказалось куда интереснее. Её тонкие пальцы легли на мои виски, а где-то из глубины донёсся голос, красивый, но гулкий, пронзивший сознание.

— Вы правда всё ещё любите меня и любили меня всё это время? — спросил этот голос.

И я ответил — беззвучно, молча, вызвав всю гамму чувств и образов, фантазий, картинок и воспоминаний о фотографиях, которые полезли из глубин памяти.

Да уж. Мне самому бывает сложно достать это из подсознания, но в каких только позах, ракурсах и сценах я не представлял предмет моего обожания.

Моего вожделения.

Щёчки Нинель Кирилловны воспылали красным. Она открыла ротик, задышала чуть шумнее, сердце забилось чаще. Я даже не сразу понял, возбуждена девушка, или оскорблена, но она не спешила вырываться из моих объятий.