Хотя, по правде сказать, я всё меньше хотел выполнять свою работу. При всех конфликтах, странностях и несправедливостях — уж больно красивым и интересным был мир с лежащими на соседней койке темнокожими красотками, да и я был прекрасен и молод.

В общем, мы продолжали плыть, чувствуя, что генеральное сражение скоротечного конфликта, а значит и мир — где-то не за горами.

Кто знал, что нам удастся увидеть всё своими глазами.

19 мая, среда

Теперь мы плыли на северо-восток, за гряду островов Нампо, принадлежащих Японии. Море слегка волновалось, но не так страшно, как мы боялись. Весь день играли в карты, смотрели какой-то старый фильм на старом видеоплеере кают-компании. Видео было записано на кристалл, Дементий с ностальгией рассказывал, как у его отца в шестидесятые появился первый плеер с такими кристаллами, и он тоже в детстве смотрел кинофильмы в жутком качестве.

Сид снова рыбачил, поймал здоровенную рыбину, название которой не знал даже Дементий. Самира пыталась общаться с Снегурочкой, нашла в вещах Дробышевского какие-то пометки и записи.

Снова пообщались с Сидом, пока Самира отбыла на кухню готовить всем ужин. По его словам, Амелия всё предложила уже прямым текстом.

— Говорит, я намёков не понимаю, или чего. А я всё сразу понял, говорю — понял, но разница в сословиях.

— А она чего?

— Она вообще взбесилась, говорит, что сейчас двадцать первый век, и подобные пережитки давно в прошлом, все дворянки уже сто лет как спят с крепостными безо всякого осуждения. И давай рубашку мне расстёгивать…

— И ты сдержался⁈ — изобразил я удивление с уважением.

На самом деле, в крепости убеждений моего камердинера я не сомневался.

— Ага. Мне кажется… что это всё её ещё больше заводит. Я её говорю — Амис и Петер неженатые, контрактного сословия, куда лучше меня, если уж так надо…

— И она…

— Говорит, расистка, не любит смугляшей, и, говорит, старые сильно, а ей молодые парни нравятся. Ещё сказала, барь, что если она не со мной перепихнётся, то придётся тебя охомутать, ты ей тоже понравился.

— Ха, ну и угроза! Мда уж, горячая барышня. Ну, пересиди у меня.

После, когда Самира вернулась, мы все трое долго беседовали за жизнь, ювелирно обходя тему моих отношений с Аллой. Однако одной скользкой темы, куда более серьёзной, обойти не удалось.

— Когда мы были в Бункере, ты сказал, что… он как будто помнит свои предыдущие жизни, — сказала Самира, когда мы снова заговорили о нашем пленении.

Мы с Сидом переглянулись. Событий было так много, что о том нашем разговоре с Самирой мы почти не говорили. А Сид-то знал обо мне, о моей сущности куда больше!

— Не стоит об этом, я был не в себе, — сказал я.

Сид решил поддакнуть.

— У него случай был — его маман притащила к шарлатану, чтобы тот ему мозги вправил, даже не знаю, зачем.

— После моего позорного отчисления из камнерезного университета.