Андрюша еще раз оглядел шикарный Вовин прикид:

— Может, ко мне заедем? Я тоже переоденусь.

— Зачем? Отлично выглядишь.— Вова даже не взглянул на него. — Прямо русский Рэмбо.

Вова смотрел в зеркало заднего вида, обходя по трамвайным рельсам колонну попутных. Встали у светофора за мостом.

— Я ж не на целый день вышел, — сказал Андрюша. — В тельнике прохладно.

Лицо у Вовы стало зеленым, как у вампира из кино. Зажегся светофор, Вова плавно тронул китенка с места:

— Потерпи. Сейчас вспотеешь.

И они въехали на Васильевский остров…

Алик

На Васильевский… Загадочный остров. Самое таинственное место в Петербурге. Остров имеет форму сердца. Расчерчен архитектором по линейке: с севера на юг, с запада на восток. Вдоль — всего три проспекта: Большой, Средний, Малый. Поперек линии — с Первой по Двадцать седьмую. Самая примитивная геометрия. Кажется, и слепой не заблудится на Васильевском. Но это только кажется. Васильевский остров — настоящий лабиринт! Не зря так загадочно улыбаются у его южного входа гранитные сфинксы из Фив, неизвестно как и зачем попавшие под чужое хмурое небо. Один, улыбаясь, смотрит на запад, другой — на восток. И рушится примитивная геометрия.

На Васильевский остров легко попасть, трудно выйти с Васильевского гиблого острова…

Кафе называлось «Фрегат». Почти напротив памятника Ивану Федоровичу Крузенштерну — знаменитому адмиралу. Иван Федорович Крузенштерн первым из петербуржцев обогнул земной шар и вернулся туда, откуда начал свой путь. И бронзовеет в недоумении, сложив на груди руки, спиной к морю, на краю своего родного лабиринта.

— Погоди на воздухе. — Вова припарковал машину у входа в кафе.

Андрюша вышел, увидел сквозь стекло, как Вова достал из кармана сиреневого пиджака мобильник и набрал номер. Андрюша поежился, подошел к освещенной двери кафе. Молодой вышибала в белой рубашке и черной бабочке приоткрыл дверь:

— С праздником, десант. А чего трезвый? Все давно гуляют, а ты еще идешь. — Вышибала, прищурясь, оценивал Андрюшины возможности.

Андрюша ему подмигнул:

— Позже ляжешь — раньше встанешь.

— Логично, — протянул вышибала. — Греби дальше. У нас все занято. Абонированы на всю ночь.

— Я не один. — Андрюша кивнул на машину.

Вышибала вышел из дверей, засунув руки в карманы,

оценил китенка, покачался с пятки на носок, оглядел Андрюшу с головы до ног, ткнул пальцем в тельняшку:

— Все равно в таком декольте не пущу. У нас дамы.

Андрюша обиделся:

— Убери руки, чмо!

Вышибала отступил на шаг, достал из кармана медный свисток:

— Что ты сказал?

— Что слышал.

Между ними встал сиреневый Вова, положил Андрюше руку на плечо:

— Берешь «Фрегат» на абордаж? Не надо. Он и так наш, боец.

Вова оттеснил плечом вышибалу, подтолкнул вперед Андрюшу:

— Боец со мной.

Вышибала открыл перед ними дверь, зло посмотрел на Андрюшу:

— Вы бы его хоть приодели по-человечески, противно глядеть. В Питере героями ходят, а на Кавказе их черные бьют. Чем бахвалятся?

Вова достал тугой бумажник, сунул купюру в нагрудный карманчик вышибале. Тот заулыбался. Вова сказал загадочно:

— А вот мы сегодня и проверим, чем он так бахвалится.

Андрюша зашел внутрь кафе, не глядя на вышибалу. Не понравилось ему кафе, и Вовины слова не понравились. Их ротный, капитан Слесарев, учил: хочешь остаться живым, воспитывай в себе звериное чутье! Чутье подсказывало — не надо заходить в это кафе на Васильевском, не надо.