Вова нахмурился. Значит, это был совсем не тот, кого он ждал. Андрюша обернулся.

У стола стоял парень в подтемненных очках, в белой мятой футболке навыпуск, широко и пьяно улыбался. На груди на фоне щита и меча — красные буквы «КГБ» — дешевая футболочка, из ларька. В руке он держал начатую матовую бутылку «Абсолюта».

— С праздником, ребята! — Парень плюхнулся на стул рядом с Вовой и забулькал водку по фужерам.

Вова мрачно глядел на него. Андрюша понял: что-то будет — и решил остаться на всякий случай.

— Ты кто? — спросил Вова.

— Алик. А ты?

— Откуда ты, Алик?

— Я? — удивился очкастый и обвел рукой зал: — Я местный ос-тро-ви-тя-нин. А ты?

— На кого работаешь, сука? — шепотом спросил его Вова. Парень вытаращил на Вову глаза, будто собирался чихнуть, но не чихнул. — На кого работаешь? Ну?!

Очкастый моргнул, поставил бутылку на стол и захохотал на весь зал.

— Алик, с приходом! — крикнула девица из компании.

Очкастый кончил смеяться так же внезапно, как начал. Укоризненно посмотрел на Вову:

— Зачем задавать глупые вопросы, командир? Моя визитная карточка у всех на виду. — Он положил руку на грудь, прямо на красные буквы.

На них уже смотрел весь зал. Вова смущенно мял пальцами сигарету в хрустальной пепельнице:

— Херня. Такой организации больше нет.

— О-ши-ба-ешь-ся… — лукаво пропел очкастый. — Ох, как ты, командир, ошибаешься.

Вова, глядя куда-то в темноту дымного зала, сказал ему тихо:

— Слушай, вали отсюда. По-хорошему.

Очкастый тоже глядел в темноту, словно искал точку, куда смотрел Вова. И так же тихо ответил ему:

— Обиделся, командир? Не надо. Каков вопрос — таков ответ, как говорится. Согласен?

Вова обернулся. Уже по-другому посмотрел на него. Внимательно и оценивающе.

— Слушай, чего ты хочешь?

Очкастый опять заулыбался широко и приветливо:

— Хочу с вами выпить, мужики. Прозит. — Он поднял фужер.

— Тебе, Алик, хватит, — сказал возникший из дыма официант в робе. — Третий день на кочерге. Завязывай кочергу тремя узлами.

Официант расставил салаты, дымящуюся похлебку и опять испарился.

— А водка? — крикнул ему вдогон Вова.

— Несу-несу! — пообещал из темноты официант. — Вы пока эту пейте. У вас же есть.

Вова удивленно посмотрел на матовую бутылку «Абсолюта», потом на загрустившего очкастого:

— Третий день пьешь?

— Бывает, — махнул рукой очкастый. — Прозит.

— Закуски только две. Может, тебе тоже заказать?

— Не надо, — грустно улыбнулся очкастый. — Я русский йог. Когда пью, могу неделями не есть.

— Значит, третий день, — зачем-то повторил Вова и поднял фужер: — Ну, давай, чекист, давай.

— Подожди, — вдруг поставил свой фужер очкастый, обернулся и поманил рукой гитариста: — Стасик, иди сюда!

Гитарист с крестиком в ухе медленно сполз с высокого табурета и подошел к их столику.

— Стасик, афганские поешь? — спросил его очкастый.

— За деньги хоть китайские, — ответил гитарист.

В руке у очкастого неизвестно откуда появилась зеленая бумажка. Гитарист, не глядя, взял бумажку, поставил ногу на свободный стул и ударил по струнам. Запел, хрипло, прямо в ухо очкастому.

Вова удивленно смотрел то на очкастого, то на гитариста. Андрюша тоже удивился. Только что этот бледный пацан казался чужим и далеким, а запел — будто в палатку пришел из дозора. Стал родным и близким.

— С праздником, ребята, — сказал очкастый.