Андрюша поглядел на себя в зеркало. После мытья лицо стало красным. Не сразу разберешь ссадины и следы ударов. И глаза открылись. И губы стали четче. Андрюша схватил «Энциклопедический словарь» и понес его на этажерку.

— Иди кофе пить, — сказала мать из кухни.

— Сейчас, оденусь, — ответил Андрюша из большой комнаты.

Он быстро натянул свои еще студенческие джинсы, полосатую рубашку с коротким рукавом, причесался и понял, что рожок в голове оставался по-прежнему пуст. Отвратительно пуст, без единого патрона, а в «Ариадну» надо идти все равно. Надо отдать двадцать долларов. Не надо ему чужих подачек. Может быть, это и есть главный патрон?…

Андрюша сунул двадцатку в карман джинсов. Удивился, что в камуфляже остались еще триста от Алика, он и забыл про них.

Андрюша достал из дембельского альбома неиспользованный солдатский конверт без марки, положил туда деньги, заклеил, написал вместо адреса: «Алику с приветом» и сунул конверт обратно в дембельский альбом. Он успокоился. Стало легко и свободно.

Вот же его главный патрон! Вот! Пошли они по всем этажам! Туда, куда ушел кошмарный вчерашний день второго августа. Он уже никогда не вернется! Никогда. Это и есть единственная объективная реальность в этом движущемся и развивающемся материальном мире. К счастью, умирает не только человек, умирает и вся шелуха, все неприятности, все загадки, условности. Все умирает, остается только свобода двигаться и развиваться, как ты сам пожелаешь! Пускай неизвестно куда! Можно ведь получать кайф от самого этого процесса, от движения и развития, а на все остальное плевать!

— Андрей, кофе стынет, — крикнула мать из кухни.

— Иду.

Андрюша глянул на себя в зеркало. Лицо после ванной остыло. Следы ударов проступили отчетливей. Все равно от матери не скроешь. Он поглядел на часы на серванте. Без четверти. Он рванулся к двери и замер на пороге. Рядом с часами в деревянной рамке стояла фотография матери. Точно такая же, какую она прислала в учебку. Мать стояла в белом платье, с цветами в руках. Стояла и смеялась тому, кто ее фотографировал.

Так вот почему Андрюше показалось, что он знает Марину давным-давно. Чуть не с детского сада… Вот почему…

Андрюша медленно прошел на кухню. Залпом выпил остывший кофе.

— Что у тебя с лицом? — нахмурившись, спросила мать.

— Ударился, — ответил Андрюша.

Мать покачала головой:

— Неужели такой пьяный был?

Андрюша промолчал.

— Надеюсь, это кульминация твоего отдыха?

— Все. Иду на работу устраиваться. Благослови,— сказал Андрюша и поднялся.

Мать испугалась. После своего увольнения она относилась к работе трепетно.

— С ума сошел?! С таким лицом на работу устраиваться?!.

— А я, ма, в цирк, клоуном, которого все лупят. Пока.

— Ключи не забудь!

— Я скоро приду, — крикнул он уже с лестницы и захлопнул дверь.

Магазин «Ариадна» был пуст. Андрюша прошел прямо к стойке. Свеженамазанная барменша Наташа недоверчиво поглядела на него. Не узнала.

— Вам чего?…

— Мне бы с Сергеем Николаевичем поговорить. Мы вчера договорились на девять.

Барменша узнала, всплеснула руками:

— Господи! Где это вы так?…

Андрюша сел на табурет у стойки:

— Несчастный случай. Иду себе, иду. Вдруг кто-то по морде шарь! Открываю глаза — асфальт… Смешно?

Барменша пожала плечами, нажала кнопку звонка под стойкой и отвернулась от него. Зазвенела бутылками на полках.

Из черных дверей, красиво улыбаясь, вышел Сергей Николаевич в светлом кремовом костюме.

— Все-таки пришел, — не то похвалил, не то расстроился Сергей Николаевич.