— В какой?

— В белой.

Зажигалка снова запрыгала по столу.

— А на майке рисунок какой-то был? Или написано что-то было?

— Старая дешевая маечка. В каждом ларьке такие продают… А на груди? Щит и меч, кажется. И буквы «КГБ».

— Правильно,— подтвердил Сергей Николаевич, будто сам сто раз видел эту маечку. — Действительно, странный человек. При чем тут КГБ? А?…

Андрюша решил круто свернуть разговор со скользкой темы.

— А чего это вы?…— Андрюша замялся, выбирая новую дорогу.

— Что — чего это я?— насторожился Сергей Николаевич.

— А чего это вы разволновались, когда узнали, что мне Марина телефон оставила?

Сергей Николаевич засмеялся. Андрюша отметил про себя: улыбается он хорошо и правдиво, а смеется, наоборот, — нехорошо, наигранно.

— А я ревную, Андрюша. Она же мой кадр. Классная девочка. Правда? Но, как все современные красивые девчонки, сильно себя переоценивает. Цену свою завышает. Думает, как любят теперь говорить, красота спасет мир, но ведь и красота покупается. Правда? Красота, по-моему, после нефти самый дефицитный продукт. Правда? Но если красота покупается, что же спасет наш бедный мир?! А? Как ты думаешь, Андрюша?

Андрюша знал, что тот хотел от него услышать.

— Деньги.

Сергей Николаевич улыбнулся, оценил неискренность ответа.

— Правильно. — Он сам разлил по хрустальным стопочкам так хитро, что у Андрюши стопочка оказалась полной, а у него так и осталась ополовиненной. — Ну, за Мариночку… Ты давно ее знаешь?

Андрюша бросил взгляд на скомканную бумажку и обомлел. Красным шариком на бумажке был написан телефон. Первые цифры точно такие же, как в туалете над зеркалом губной помадой. Андрюша попытался вспомнить тот номер, но не вспомнил. Знал только, что в остальных цифрах точно была одна тройка. Проверить, есть ли тройка на этой бумажке, он не успел.

— Что с тобой, Андрюша? — взял его за руку Сергей Николаевич. — Отключился, что ли?

— Извините, — встряхнул головой Андрюша, — что вы сказали?

— Я спросил, ты давно Марину знаешь?

— Первый раз вчера видел, — покосился на бумажку Андрюша.

— Понравилась?

Андрюша, не дожидаясь Сергея Николаевича, хлопнул свою стопочку, захрустел зеленью и сказал нагло:

— Я же с войны только что. Мне сейчас все нравятся.

Сергей Николаевич понимающе засмеялся:

— Молодец. Благодарю за правду.

И Андрюше стало немного легче. Он понял, что хитрый «голубой песец» не всегда отличает истинную правду, значит, с ним можно биться. Но «песец» затрусил дальше своей хитрой лисьей стежкой.

— А не кажется тебе странным, Андрюша, что она, впервые тебя увидев, тут же оставляет тебе свой телефон? А? Это не кажется тебе странным?

— Кажется, — честно признался Андрюша.

— Тогда давай думать вместе, — Сергей Николаевич подвинул свое кресло ближе к дивану.— Допустим, влюбилась она в тебя с первого взгляда? А?… Веришь?

Андрюша покраснел распухшим лицом:

— Как в такую харю можно влюбиться?

— Правильно, — кивнул Сергей Николаевич. — Ты, конечно, мальчик видный, но не до такой же степени, чтобы писать от тебя крутым кипятком. Правда? И Мариночка, между прочим, не такая девочка, чтобы всем показать, что она описалась. Ведь это значит сразу свою цену сбить. Правда? А она свою цену завышает даже… А что если «папа» ее попросил тебя найти?… Допускаешь такое? «Папа» ни о чем с тобой не говорил?

Андрюша уже включился в его игру. Он видел, что Сергей Николаевич уже готов проглотить наживку, и он подсунул ему живца, которого предложил Алик.