О том, что Андрюша пошел в «Ариадну», знал только Алик. А кто такой Алик?… И что для него Андрюша?… Нужно выкручиваться самому, взять на себя инициативу. Отвлечь их чем-нибудь, чтобы самому сыграть белыми.

Андрюша покрутил в руках счет из «Фрегата».

— Порви, — посоветовал Сергей Николаевич, — Порви. И иди.

На обратной стороне счета красной ручкой был записан чей-то телефон. Андрюша протянул бумажку Батыю.

— Тут чей-то телефон записан. Вова, возьми. Может, пригодится?

Батый бумажку не взял. Понял его игру хитрый прапор. Не отрываясь смотрел в глаза Андрюше:

— Это не я писал. Марина. Просила тебе передать. Очень она беспокоилась о твоем здоровье. Иди, позвони ей, порадуй девочку, что живой пока.

Такого поворота Андрюша никак не ожидал. Он сжал в кулаке бумажку. Спиной начал отступать к двери.

— Стой! Подожди! — Из-за Вовиной спины вынырнул бледный Сергей Николаевич. Схватил Вову за отворот кожаной куртки. — Почему ты мне этого не сказал, кретин?!

— Чего «этого»? — растерялся Вова.

— Про телефон! Про ее телефон! Почему не сказал?!

— Да я забыл про него. Честное слово, Сергей Николаевич. Вот он только сейчас напомнил.

Сергей Николаевич стоял спиной к Андрюше, Вова, растерянный, отворачивал в сторону лицо. Самое время мочить — опомниться не успеют. Но Андрюша раздумал. Теперь ему было интересно, почему так разволновался Сергей Николаевич. Андрюша решил подождать. Ход все равно его. Все равно уже он играет белыми.

— Артур! — крикнул Сергей Николаевич.

Дверь тут же открылась. В дверях стоял вчерашний охранник в синем комбинезоне, к разговору с Андрюшей подготовились серьезно. Андрюша встал боком, чтобы держать внимание на обоих объектах, но разговор пошел совсем по-другому.

— Артур, принесите бутылку,— приказал Сергей Николаевич.

— Какую? — уточнил охранник.

— Водку. Любую. Нет, принесите «Черную смерть». Идите. Нет, подождите. Скажите Тамаре Ивановне, что меня нет, я уехал по делу. Идите.

Охранник вышел. Сергей Николаевич отпустил кожаную куртку Батыя:

— Володя, вы мне очень не нравитесь.

— Ну забыл. Извините… Это же не главное…

— Предоставьте мне решать самому, что главное, что не главное. Ваше дело — доложить мне все без исключения и в мельчайших подробностях.

— Извините, Сергей Николаевич,— прапор вытянулся как в армии,— больше такого не повторится. Честное слово.

— Смотрите, Володя.— Глаза Сергея Николаевича сверкнули голубыми молниями. — Я ведь могу подумать, что вы со мной не совсем честны. Вы меня хорошо поняли?

Андрюша отметил, что Сергей Николаевич перешел с Батыем на «вы» и это Батыя очень расстроило. Он попытался лучезарно улыбнуться:

— Ну вы даете… Просто забыл… Честное слово… Думал, «папа» для вас самое главное.

— И «папины» слова вы мне не все передали.

Батый зло посмотрел на Андрюшу:

— Просто не хотел вас расстраивать… не хотел вас обижать, Сергей Николаевич…

Сергей Николаевич рассмеялся:

— Разве я могу обидеться на своего старшего вожатого? Меня может обидеть и расстроить только ложь и предательство. Только это.

Батый побагровел:

— Какое предательство?! Вы же сами знаете, что вы для меня сделали. Я же вам поклялся. Я же век вам буду благодарен…

Сергей Николаевич посмотрел на него брезгливо:

— Идите. Ждите меня в машине.

— А как же?… — кивнул на Андрюшу Батый.

— Идите.