Кукла держала букет только одной рукой. Вторую она сначала сжимала в кулак, но, наклонившись ближе, чтобы передать цветы, она протянула руку вперед и разжала пальцы. В этот момент и стало ясно, что ее ладонь покрыта свежей, едва-едва начавшей засыхать кровью.

У роботов крови нет. Есть имитация – для актерских постановок или ролевых игр, но таких роботов бродить по станции не отпускают. Так что кровь, вероятнее всего, была настоящей, и на станции нашелся бы лишь один человек, способный отправить Мире подобное послание.

Она все равно не знала, как это понимать, что делать… Хотелось не делать ничего, притвориться, что она намек не поняла, и просто остаться с Рино. Однако Мира не смогла, хотя и сама толком не объяснила бы, почему. Она соглашалась ввязаться в откровенно опасную авантюру, причем добровольно, вместо того чтобы остаться с мужчиной, который искренне желает стать ей другом… На таких мыслях лучше не сосредотачиваться.

– Прости, мне придется уйти, – натянуто улыбнулась Мира. – Это дурацкая шутка, и мне нужно кое-кому объяснить, что он переходит черту.

– Серьезно? Ты займешься этим прямо сейчас?

– Да. Мне… жаль, но ты только не ходи за мной.

Конечно же, он понял, о ком идет речь. Вряд ли он догадался, что происходит на самом деле, это было не очевидно и для Миры. Да он и не хотел знать, он наверняка презирал ее за то, что она позволила какому-то серийному убийце манипулировать собой. Но именно из-за этого презрения он вряд ли пошел бы за ней, так что Мира не стала ничего больше объяснять.

Она покинула ресторан вместе с роботом. Уже на улице кукла кокетливо улыбнулась и прошептала ей на ухо технические координаты. После этого проститутка развернулась и как ни в чем не бывало направилась вниз по улице, зазывая окружающих в бордель. Хотя стоит ли ожидать рефлексии от машины?

Гюрза назначил встречу в очередном техническом коридоре, это как раз нормально. Мира могла бы добраться туда минут за десять, но двигаться напрямую она не собиралась. Рино преследовать ее не станет, однако встреча в ресторане привлекла слишком много внимания, потащиться за Мирой мог кто угодно. О чем Гюрза только думал? Именно об этом Мира и планировала его спросить в первую очередь.

Вот только, когда она добралась до него, гневные вопросы отпали сами собой. Даже в полумраке технического коридора ей не нужно было присматриваться к стоящему у стены мужчине, чтобы определить: с ним что-то не так. На это более чем красноречиво указывала стерилизационная повязка, теперь закрывающая правую половину его тела. Застывший полупрозрачный гель не мог скрыть, как много крови уже пролилось, да и тяжелое, хриплое дыхание Гюрзы не предвещало ничего хорошего.

Когда Мира пришла, он опирался о стену, прикрыв глаза, он явно сосредоточился на дыхании, которое теперь стало для него полноценным вызовом. Но, услышав шаги девушки, он повернулся к ней. Мира разглядела кровавые разводы на его лице возле рта и носа – по большей части стертые, но небрежно, и это стало еще одной сумрачной деталью того, что с ним случилось.

Гюрза ответил ей до того, как она успела задать очевидный вопрос:

– Сатурио Барретт. За такие победы приходится платить.

– Ты победил кочевника?! – не удержалась Мира.

Гюрза не ответил, но ей и вопрос задавать не следовало.