— Вот как ты приветствуешь друзей? Каватина отступила на шаг, по-прежнему держа меч наготове. Если это существо и в самом деле демон, каким-то образом прикинувшийся Халисстрой, то у него это хорошо получилось.

— Это правда ты, Халисстра?

— Ты хочешь доказательств? — Клыки, торчащие из ее щек, дернулись. Бывшая жрица указала на нагрудник Каватины. — Эти отметины — они от зубов Селветарма. Ты была у него в пасти — беспомощная, — когда я подала тебе Лунный Клинок. — Она склонила голову набок. — Об этом, готова поспорить, не говорится в балладах.

Каватина кивнула. В самом деле, не говорится. Она опустила меч:

— Халисстра.

Халисстра отвесила униженный поклон:

— Собственной персоной.

— Что случилось с тобой после смерти Селветарма? Я вернулась на Дно Дьявольской Паутины, чтобы отыскать тебя, но не смогла найти. Где ты была?

Плечи Халисстры поникли. И все равно она была в два раза выше Каватины.

— Ллос поймала меня. Она заточила меня в своей крепости.

— Ты бежала?

Халисстра покачала головой. Ее спутанные волосы прилипли к плечам и не двигались.

— Я наскучила Ллос. Она выбросила меня прочь. Сказала, что я исполнила свое предназначение.

— И им было… — подбодрила ее Каватина.

Глаза Халисстры злобно блеснули.

— Помочь тебе убить Селветарма.

От изумления Каватина раскрыла рот:

— Ллос желала его смерти?

— Конечно. — Халисстра понурилась. — Он тоже исчерпал свою полезность.

Каватина крепко стиснула рукоять меча. Не в обычаях Ллос просто выкинуть ненужную марионетку. Паучья Королева наслаждалась, уничтожая, и разорвала бы душу в клочья при малейшем недовольстве ею. Видимо, Халисстра ошибалась, говоря, что больше не нужна Ллос. Стала ли она снова рабой Паучьей Королевы? И переставала ли ею быть когда-нибудь?

— Это Ллос приказала тебе помочь мне убить Селветарма?

— Нет. Я сделала это по собственной воле. Потому что… — Халисстра подняла голову, — потому что ты обещала мне возрождение. — Она подняла руку и с мольбой протянула к Каватине. — Я готова принять его. Искупить все то, что я натворила.

Каватина смотрела на протянутую руку. Когти, торчащие из кончиков пальцев Халисстры, были грязными, зазубренными, как битое стекло. Сама рука была уродливой, звериной, ладонь в рубцах.

Жест казался искренним, но Каватина не была дурой. Десятилетия охоты на демонов научили ее осторожности. Если бы фаэрцресс не помешал ей провидеть, она смогла бы узнать, говорит ли Халисстра правду, — узнать, действительно ли это она, а не какой-нибудь демон, которому Ллос поведала подробности гибели своего воителя. Так или иначе, Каватина может прибегнуть и к другим методам.

— Куартц'ресс, — прошептала она.

Серебряный огонь вылетел из фляги, ударив Халисстру в грудь. Вместо того чтобы отпрянуть, та спокойно смотрела, как лучи отскакивают от ее лоснящейся черной кожи. Сияние из фляги потихоньку угасало, пока не остался лишь голубоватый свет фаэрцресс.

— Ты думаешь, я демон, — вздохнула Халисстра. Она странно, сдавленно рассмеялась и широко раскинула руки. — Давай. Убей меня, демона.

— Если ты действительно Халисстра, то я не могу.

— Вот именно. — Рука Халисстры взметнулась и ухватилась за клинок, прямо посредине. Она дернула его на себя — сильно — и вогнала себе в грудь.

Каватина в ужасе выдернула его обратно. Меч завопил, когда она отскочила от раненой Халисстры.