— Другого! — бросила Каватина. — Как и Эйлистри. Она протянула тебе руку, через меня. Ты с презрением отвергла ее.

— Ты лжешь! — вскричала Халисстра. Она вскочила. Стоящая, она была ростом почти с балора. — Эйлистри покинула меня!

— Замолчите, вы обе! — взревел демон.

Халисстра снова скорчилась на земле.

— Да, хозяин. — Одной рукой она обхватила его колено. Потом указала на Каватину. — Вот. Ты получил то, что хотел. Верни меня в…

— Ты смеешь от меня чего-то требовать? — Глаза балора сверкнули.

— Нет. Хозяин, я… — проскулила Халисстра сжавшись.

Балор щелкнул пальцем. С сухим треском грудная клетка Халисстры просела. Кожа на груди и спине сошлась воедино, и тело ее сложилось пополам, будто кукла, из которой выдернули набивку. Халисстра повалилась на землю, изо рта и ноздрей хлынула кровь.

Когда демон взглянул вниз, на дело своих рук. Каватина прыгнула вперед. Меч ее ликующе запел, вонзившись в брюхо демона и глубоко рассекая его тело.

Демон отшатнулся, из брюха его падали сгустки дымящейся черной крови. Его плеть, разрубленная надвое мечом Каватины, валялась на земле позади него, тускло мерцая.

— Смертная! — взревел балор. — Твоя дерзость будет дорого стоить тебе! — Рука его взметнулась, царапая когтями воздух.

— Эйлистри! — вскричала Каватина.

Она схватилась за свой священный символ, ибо рука демона опустилась, а за нею следовал ревущий поток пламени.

Огонь обрушился на нее — шквал света жара и грохота. Ее одежда и обувь разом вспыхнули и мгновенно превратились в пепел. Завязки ее нагрудника обуглились и распались, и две металлические пластины свалились на землю. Жар был ужасающим, и каждый вдох наполнял легкие Каватины болью. Поющий меч так раскалился, что она вынуждена была выронить его. Он упал на землю с печальным плачем. Кожа ее покрылась ожогами, едкий запах паленого волоса ударил в нос. Белое пламя слепило ее, дым клубился в небе над ее головой. И все же она не сгорела. Милостью Эйлистри, она не сгорела.

Огненный ураган закончился так же внезапно, как и начался, оставив ее хлопать глазами. Поющий меч безмолвно лежал у ее ног, его клинок почернел от копоти.

Каватина сорвала с шеи священный символ. Его серебро по-прежнему сверкало, нетронутое злой магией балора. Возможно, у Вендоная и не было уязвимых мест, но Халисстра, сама того не желая, дала Каватине оружие, которым та может воспользоваться.

— Эйлистри! — воскликнула она. — Мой враг стоит передо мной: демон Вендонай! Покарай его!

Звенящий звук вылетел из священного символа, чистый, как трижды благословенная вода. Балор, не в силах отразить удар, если было названо его имя, отшатнулся. Он выронил меч и взвыл от боли, зажимая руками уши.

Каватина двинулась на него, держа миниатюрный меч перед собой. Столб лунного света пронзил пустое тусклое небо, затмив своим сиянием бледно-желтое солнце. Балор попятился. Его копыта оставляли в земле глубокие дыры, которые тут же заплывали кровью.

— Смертная, — пропыхтел он, пуская черный дым из ноздрей, — ты меня раздражаешь.

Он прогудел нечто мерзкое и ужасное. Звук этот столкнулся с чистой нотой священного символа, задрожавшего в руке Каватины, и со скрежетом отбил ее. Ужасный звук проникал в самое сердце Каватины, эхом отдавался в костях. Внезапно ослабев, чувствуя жар и озноб во всем теле, она задрожала. Священный символ выпал из ее руки. Столб лунного света исчез.

На миг все стихло.