Некоторое время Лаэраль была погружена в раздумья. Конец. Начало.

— Город Надежды — это, само собой, «начало», — сказала она. — Что касается «конца», то во времена Мийеритара, тысячелетия назад, здесь стоял Фаэртлемир, Город Высокой Магии, пока не был превращен в пустыню смертоносным ураганом. Но об этом ты наверняка уже думала.

Квили кивнула.

— Прости, сестра. У меня нет для тебя ответа. Но я хорошенько подумаю над этим. И сразу свяжусь с тобой, если что-нибудь соображу.

— Спасибо.

— Ну а пока, — продолжала Лаэраль, — мне любопытно: это не Лунный ли Клинок у тебя на боку? Он и вправду сразил полубога, как рассказывают баллады?

Вместо улыбки, как надеялась Лаэраль, на лице Квили появилось замкнутое, суровое выражение. Ее правая рука рассеянно потянулась к рукояти. Жрица чуть отвернулась от Лаэраль, словно защищая оружие. Будто она ожидала, что Лаэраль отберет у нее меч.

Потом лицо Квили прояснилось, словно солнце выглянуло из-за облаков.

— Это действительно он. — Она достала меч из ножен и положила плашмя на ладонь, предлагая Лаэраль полюбоваться им.

Лаэраль заметила след на клинке:

— Он был сломан. А потом починен.

— Да, хвала Эйлистри. — Глаза Квили сверкнули. — Во владениях Ллос, не более и не менее. Однажды он убьет Паучью Королеву.

Лаэраль кивнула. Пока Квили убирала меч в ножны, она кое-что заметила:

— У тебя порезано запястье.

И снова Квили насторожилась:

— Царапина, сестра. Не более того.

— Почему она не заживает?

— Это просто царапина. — Квили не скрывала раздражения.

Будь это кто-нибудь другой, Лаэраль не беспокоилась бы. Но это была Квили. Такая крохотная ранка должна была зажить на ней в мгновение ока.

Но возможно, теперь не лучшее время, чтобы углубляться в это, подумалось ей.

Квили была горда — наверное, самая гордая из Семи Сестер — и избрала трудный путь. И похоже, на то, чтобы вывести дроу «наверх, к свету», требовалось теперь тысячекратно больше усилий, быть может, это было даже невозможно. Она имела полное право быть как на иголках и раздражаться, когда другие начинают обсуждать с ней какую-нибудь «ерунду» вроде царапины на ее запястье.

Если не считать того, что рану, которую не способен исцелить серебряный огонь Мистры, никак нельзя назвать «ерундой».

— Я буду присматривать за Великими Пустошами для тебя, сестра, — пообещала Лаэраль. — Дам тебе знать, если здесь произойдет что-нибудь необычное. Какой-нибудь «конец» или «начала». Я посоветуюсь со своими чашами для провидения. Если что-нибудь узнаю, немедленно сообщу тебе. — Она взяла Квили под руку. — А пока могу я предложить тебе еды? Или вина?

— Нет, спасибо, сестра. Я должна как можно скорее вернуться в Променад.

Лаэраль ласково погладила руку сестры:

— Фаэрцресс?

— Фаэрцресс, — подтвердила Квили и высвободила руку из руки сестры. — Прощай. — И телепорти-ровалась прочь.

Лаэраль еще некоторое время глядела туда, где только что стояла Квили. Как и все дроу, Квили не любила демонстрировать свои чувства. Однако Лаэраль могла сказать, что ее сестра сильно встревожена — и не только крахом дела всей жизни.