— Сколько лет живу, столько и не могу понять вас, бывших людей, — внезапно прошептала мне на ухо дриада, — Можешь мне объяснить, зачем он это делает?

— Попробую, — тихо забурчал я, глядя на гнома, жадно тискающего руками брусок дерева, — Страх, похоть и голод — вот что правит нами. Не управляет, но правит. С похотью и голодом не так уж и сложно бороться, страх же совершенно другое дело. Мы боимся, Переяслава. Боли, смерти, потерь, расставаний… Перечислять можно долго, но незачем. Проще говоря, мы боимся потерять контроль над своей жизнью, даже в мелочах. Мы отчаянно жаждем силы, чтобы контролировать аспекты нашей жизни и диктовать окружающим свою волю, но не успокаиваемся, находя все новые и новые страхи, для которых нужно еще больше силы и власти. Этот гном жил своими мечтами и надеждами, а теперь погряз в иллюзиях и саморазрушении. Причем, как буквально, так и иносказательно.

— Зачем же нужно диктовать свою волю другим? — тихо и горько спросила дриада, — Живи и дай жить другим… разве так не лучше? Не правильнее?

— Мы, бессмертные, вырвались из норм и рамок нашего общества, став существами другого порядка. Свободными, могущественными… и чужими. Нас ничего не объединяет, многие даже не верят, что этот мир реален. Нет никаких настоящих причин кооперироваться друг с другом. Даже я могу за пару месяцев построить себе дом в какой-нибудь пустоши, где цивилизации не будет и через тысячу лет, распахать почву, засеять и мирно жить. Те из нас, кто нормальны — так и делают. Тихо и мирно живут, никому не мешая.

— Я таких Бессов почти не встречала…

— А что ты хочешь от тех, кто сформировался как личность в обществе смертных? Мы все сломаны, Переяслава.

Шоу подошло к концу, когда Митсуруги сняла все свои воздействия. Взглянув за затрясшиеся губы и руки гнома, я понял — все, сломался. Все что нужно было де Витту для хоть какой-то стабильности рассудка — успех, неважно в чем, но хоть как-то выпускающий его из роли неудачника, ведомого и жертвы. А тут он сам, на ровном месте, загнал себя еще глубже.

Гном заскрипел зубами, помотал головой, схватившись за нее руками, взвыл и… исчез. Зов к Матери. Удивленно икнув, я испытал чувство дежавю, а потом удивился еще сильнее, услышав тихий, но отчетливый голос одного из самых спокойных и уравновешенных Бессов, которых я встречал.

— Наконец-то, — сказал Валериан, облегченно улыбаясь и собирая на себя шокированные взгляды окружающих, — Наконец-то.

* * *

Синергия — могучая штука! После того, как Митсуруги облегчила вес всех и каждого одним из своих заклинаний, я обмотал всю могучую кучку разумных цепью и взял на буксир, спуская с высоты около трех километров. Учитывая, что лететь нужно было практически вертикально вниз, я смог выполнить этот трюк почти без перенапряжения собственных сил. Обвитые цепью бессмертные даже сыграли роль «парашюта», который я довольно споро потянул к земле. Приземлившись, я прочитал в глазах японки внезапно подскочившие котировки своих акций — ее облегчение веса и мои ограниченные способности к полету, сочетаясь, превращали нашу пару в карманный дирижабль без особых ограничений на вес.

— «Прием «Повелитель Цепей» достиг 80го уровня! Сила воздействия увеличивается в 2 раза! Затраты на воздействие снижены в 2 раза!»

Ого. Мои возможности манипуляции цепями резко выросли после этого спуска. Сразу появилась идея заработка — скорешиться с парочкой магов в разных городах и работать между ними воздушной маршруткой. Быстро, дорого, предельно безопасно. Народ точно купится.

Бывшая команда де Витта, оказавшаяся внезапно полностью свободной и совершенно неинтересной теперь Нихону, решила составить нам компанию до ближайшего места отдыха, к которому я нас почти дотащил.