Я, мысленно разметив окружающее пространство, внимательно изучал квадрат за квадратом. Один за другим, не перескакивая к, казалось бы, перспективным местам. Дважды мне чудилось, будто что-то заметил. Но, нет, зверь был сама осторожность, в искусстве маскировки он мог дать мне фору.

— Ну же, покажись, тигра полосатая! Я из тебя коврик прикроватный сделаю! — бурчал я под нос раздраженно.

Зверь в коврик превращаться не желал. Осталось два варианта. Или сменить позицию, или заставить его выдать себя. Я выбрал второй. Начал отрывать сухие ветки и бросать их поочередно в очевидные места укрытий. Быть может, с земли они таковыми мне бы не показались, но позиция сверху обеспечивала неоспоримое преимущество для наблюдателя.

Все ж таки опыт не пропьешь даже адским дистиллятом Ранджита! В одной из мелких заросших травой прогалинок обозначилось шевеление после того, как туда прилетела палка. Внимательно вглядываясь, я сперва разглядел хвост, потом и всю тигриную вытянутую тушу. Вечно так — куда знаешь, куда смотреть, начинаешь себя корить: ну как же, вот же, все очевидно, куда твои зенки только пялились…

Я покинул дерево и беззвучными шагами двинулся вперед, вытянув перед собой бухарку. Приблизившись, призвал на помощь все свое мужество и занес шашку, напряженно вглядываясь в место, где должен был прятаться тигр. К моему величайшему удивлению, я разглядел в высокой траве своего противника, смотрящего прямо на меня с выражением страха и боли на морде. Он не мог прыгнуть — тальвар Джада нанес ему слишком глубокую рану, перерезав мышцы плеча до кости. Зверь молча широко разинул пасть, показывая страшные клыки, и, пошатнувшись, поднялся на три лапы. Только теперь я смог оценить, насколько он велик — стоя, он был выше моего бедра.

Больше ждать не было смысла. Я дернулся в сторону здоровой лапы, резко сместился в противоположную. Подшаг, в воздухе свистнула сталь. Шашка перебила зверю позвоночник. Тигр рухнул, перевернулся навзничь, попытался схватить меня зубами. Я отпрянул, он сделал попытку до меня доползти, демонстрируя несгибаемый характер и изумительную отвагу. Силы его покинули, он замер, хотя все еще был жив. Мощные мышцы под шкурой тряслись мелкой дрожью, ребра ходили ходуном, тело сотрясали конвульсии. Мне стало его жаль, и я подарил благородному зверю легкую смерть.

* * *

По возвращению с охоты быстро убедился, что махараджа ничего не делал просто так. Каждый его поступок, каким бы диким он не казался, был наполнен вторым, а то и третьим смыслом. Когда туша тигра была доставлена в лахорский дворец на слоне, сбежавшемуся на нее поглазеть народу было в красках поведано о моей выдающейся храбрости. Тут же, не отходя от моего трофея, Сингх наградил меня и несчастного Аттарваллу. Генерал получил 2000 рупий и нового коня, а мне были выданы золотые браслеты как знак особой доблести и обещано заказать портрет у придворного художника, который будет вывешен на видном месте. «Руси-сахиб убивает тигра», — такое было выбрано рабочее название будущего шедевра. К моему несказанному облегчению, заставлять меня позировать никто не собирался — у местного живописца было хорошая фантазия. Да и не впервой ему такое рисовать…

Шутки шутками, а новость о моем поединке с тигром понеслась по столице как степной пожар, и Ранджит тут же объявил, что я, как честный и выдающейся храбрости человек, теперь обязан, нет, не жениться, а немедленно приступить к тренировкам войска, составленном из наемников-горцев.

— Сам видел, Пьётр, — убеждал меня Сингх, — что пока нет надежды на то, чтобы сделать из моих сикхов пехотинцев. В качестве первого шага я нанял полтысячи жителей из предгорий Гималаев.