Про чужаков рассказал все, что знал. Каковы в бою, какие хитрости в обыкновении имеют.

    Выслушал его Теодобад, дружину созвал. Дружинники как Ульфа увидели, да еще с такими спутниками - с кузнецом-вандалом, с девкой бесноватой и с мальцом, который от Ульфа ни на шаг не отходил, - смеяться стали, пальцами показывать.

    Теодобад рявкнул на них, замолчать велел и слушать, что Ульф скажет. И попросил Ульфа еще раз все то повторить, что только что ему говорил.

    Ульф повторил.

    Дружинники задумались. Вопросы Ульфу задавать стали. Отвечали попеременно то Ульф, то Визимар-кузнец.

    Говорили о том, что старейшин из разных сел в бурге собрать нужно на большой тинг. Дозоры выслать на полдень надо. Чужаков понять пытались, думали, как они себя поведут. И так, и так прикидывали - всяко плохо получается. Неладно еще, что чужаки иного языка, поди догадайся, как у них мысли текут.

    Земли вандальские они к осени захватили; от урожая зиму прокормиться могут. На то и расчет шел. Может быть, эту зиму в бурге лиутаровом проведут, а на готские земли пока не сунутся. Холода на носу.

    Другие дружинники возражали. А может быть, и дальше пойдут, на зиму глядя. Тыл у них сильный.

    И снова повторялось между дружинниками то, что не раз уже слышал Ульф от вандалов в бурге. Найти бы ядро племени, отыскать бы, где у них бабы с ребятишками остались, туда бы удар нанести и чужаков под корень извести.

    Сквозняком на Теодобада с полудня потянуло. Прежде-то там вандалы сидели. Хоть и не было большой любви между готами и вандалами, а все же спокойнее было, имея их по соседству. Теперь же с полудня неведомо кто подбирался.

    Тревога глодала и вождя, и дружину его. Те чужаки прежде где-то на полночь да на восход сидели - от вандалов это Ульф узнал. Там горы тянутся. За хребтом, в предгорьях-то, племя это и обреталось. По всему видать, большое племя было, если даже сейчас столь много их осталось.

    И совсем уж нехорошие мысли в голову лезли.

    Какую же силищу надо было иметь тем, кто это племя с земли согнал! Стало быть, не только на полудне зараза завелась; далеко на полуночи еще более сильный враг закопошился. Неведомый враг. Коли тех чужаков согнал, так и сюда прийти может.

    Ульф сказал Теодобаду, что все не идет у него из памяти тот случай, когда пошли в поход и река им путь перегородила, а по реке той трупы плыли от неведомой битвы, бывшей где-то далеко выше по течению.

    И совсем мрачен сделался Теодобад, ибо и его это воспоминание точило.

    И сказал Теодобад - прав Ульф, тинг большой собирать нужно, обиды и распри позабыв.

    С тем Ульф в родное село свое и отбыл и завтра с Хродомером говорить намерен. А Теодобаду он обещал, что после снова в бург явится.

    Все это Ульф рассказал дедушке Рагнарису и отцу моему Тарасмунду, будто из мешка вывалил - думайте. И сказал, что спать пойдет, потому что устал очень, две седмицы почитай с коня не сходил.

    Тут на двор дядя Агигульф явился. Нехотя шел, нога за ногу. На жатву как на муку шел. А как ко двору подошел, увидел чужих коней. Встрепенулся дядя Агигульф.

    От дяди Агигульфа пивом вкусно пахло.

    Дедушка Рагнарис проворчал:

    -  Приперлось чадо…

    А Ульф на брата меньшого с неприязнью поглядел, будто на чужого.