Я в первый раз видел, как дед на коне ездит. Дед на коне замечательно ловко сидел, как молодой. Даже лучше, чем дядя Агигульф.

    Я пошел за ними, чтобы подольше посмотреть, как дедушка едет на коне. Я подумал, что горжусь своим дедушкой.

    Впереди дед ехал, а за ним дядя Агигульф с копьем и двумя щитами. Они перешли брод.

    Я видел, как дядя Агигульф, когда к реке спускался, копьем в кусты нацелил - видать, снова там Двала спал. Дядя Агигульф его копьем кольнул. Раб выскочил, встрепанный. Дядя Агигульф на него и не посмотрел.

    Я удивился. В прежние времена, такую шутку отмочив, дядя Агигульф долго бы еще раба мучил насмешками и хохотом, выть от злости бы его заставил себе на потеху.

    Потом они с дедушкой брод перешли, на противоположный берег поднялись и за курганами скрылись.

    К исходу второго дня мы с Гизульфом к кузнице пошли. Гизульфу все поговорить с Арегундой не терпелось. Хотел побольше о Велемуде узнать и о том, как умер родич наш Велемуд, пригвожденный к дубу.

    Я не хотел идти, потому что боялся эту Арегунду, но Гизульф меня с собой потащил.

    Мы спустились к реке, потому что Гизульф предложил в кузницу берегом идти.

    Солнце уже низко над Долгой Грядой стояло. Большое было и красное. Одна темная тучка его пересекала, будто шрам.

    Оказалось, что и ходить-то до кузницы не надо было. Арегунда на берегу сидела на камне и на аларихов курган глядела.

    Арегунда ростом с воина, в плечах широкая. Ее за воина можно принять, если со спины смотреть, покуда руки ее не увидишь. У нее ладонь узкая, пальцы тонкие, нежные. И две косы золотые, длинные, ниже пояса. На щеке руна мщения чернеет. Рядом копье лежало. Арегунда с этим копьем, похоже, и не расстается.

    Мы не знали, как с вандалкой половчее разговор завести. Остановились рядом, потоптались. Наконец Гизульф спросил:

    -  Чего ты тут сидишь?

    Арегунда ответила, что к Хродомеру ходила, относила ножи, какие Визимар для Оптилы сделал. Медом расплатился Оптила.

    У нее на коленях горшочек с медом стоял. Предложила нам угоститься. Мы палочкой поковыряли, но только чуть-чуть, чтобы ее не рассердить.

    Меда отведав и поблагодарив учтиво, Гизульф к вандалке со своими вопросами подступиться решил. Рот уже раскрыл.

    Тут Арегунда вскочила, за копье свое схватившись.

    Из-за кургана незнакомый всадник показался.

    Огромен был тот всадник, даже от брода видать. Остановился и назад смотреть стал.

    А дозорных на кургане нет… Я это только сейчас понял.

    Следом за всадником и лошадь с телегой показалась, а за телегой еще одна лошадь шла, порожняя.

    Вандалка нам сказала, чтобы мы в село бежали, людей полошили. Но мы с Гизульфом сразу узнали лошадь дяди Агигульфа. И самого дядю Агигульфа узнали, он на телеге сидел. И на то вандалке указали.

    Сперва мы подумали, что они с дедом телегу в бурге выиграли, и отослал дед телегу домой, чтобы обратно не проиграть ее ненароком в кости.

    Но вот ближе подъехали, и увидели мы, что на телеге дедушка Рагнарис лежит, бороду вверх уставя и дядю Агигульфа яростно ругая на чем свет стоит.

    Рассмотрели мы дядю Агигульфа и едва узнали его. Как ворон сидел, нахохлившись. В первый раз видно было, что с Ульфом они родные братья, ибо никогда прежде не был дядя Агигульф на Ульфа похож.

    Тут и тот большой всадник подъехал. Приметного на нем была кольчуга. Прежде мы про кольчуги только от Ульфа и дяди Агигульфа слышали, а в селе ни у кого кольчуги не было.