Тут освирепел Гизарна и стал к мести взывать. Дорого заплатит за этот зуб Хродомер!

    Гизульф мне сказал (я не знал этого), что заступить дорогу, да еще зуб выбить - за это Гизарна может плату у Хродомера потребовать, ибо ущерб ему нанесли.

    Стали все воины кричать и гневаться. Моке тоже пива поднесли, чтобы утешился. А Снага на руках полкруга прошел и вдруг клич испустил герульский, с каким герулы в бой бросаются. От этого клича все воины насторожились, ибо не раз с герулами бились, и рассвирепели пуще прежнего. И еще пива потребовали.

    Гизарна на другой день угрозу свою исполнил и явился к Хродомеру платы за ущерб требовать. Хродомер же стал кричать на Гизарну, что, видать, в кости проигрался Гизарна, а платить долги нечем! Вот и посылает он, Гизарна, рабов своих на дорогу, чтобы те рабы нарочно зубами о кулаки его, хродмеровых, рабов стукались и зубы таким образом себе выбивали. И через то хозяин их может плату потребовать и долги свои заплатить. Не помощник Хродомер Гизарне в делах подобных. И пусть Гизарна прочь ступает.

    И дочь Хродомерова Брустьо, которую Хродомер когда-то хотел за Гизарну выдать, тоже на Гизарну кричала. Очень она на Гизарну зла за то, что не взял ее в жены.

    В сумерках Мока подговорил Снагу, и они вдвоем подстерегли Двалу и намяли ему бока. Двала несколько дней отлеживался на сеновале, а в селе не показывался, так сильно его побили Снага с Мокой.

    Тут уж нешуточной войной запахло.

    Дедушка Рагнарис пошел к Хродомеру и сказал, что от Двалы избавиться надо, ибо он все село мутит. Дядя Агигульф вызвался казнить Двалу, а после найти того алана, который Двалу Хродомеру подарил и зарубить. Но Хродомер отказался.

    Мы с Гизульфом жадно ждали, когда у рабов настоящая война начнется. Гизульф хотел на Двалу ставить, а я на Снагу. Двала сильный, но Снага хитрый. Гизульф горячился и хотел на Двалу свой нож поставить, а я очень хотел заполучить нож Гизульфа. И потому подзуживал Гизульфа, брата моего.

    Но тут случилось сразу несколько событий, и война так и затухла, не разгоревшись.

    КРИВАЯ ФРУМО

    Люди говорят, что Фрумо, дочь Агигульфа (но не нашего дяди Агигульфа, а другого, чей дом с нашим соседний) вряд ли найдет себе мужа. Фрумо одноглазая, как наш Ульф. Только Ульфу глаз герулы выбили в бою, а у Фрумо на одном глазу бельмо.

    В тот день, когда Снага дал в ухо Двале, у Агигульфа-соседа другая беда открылась. Вечером, на дочку свою любуясь (а она стояла так, что солнце ее озаряло), заприметил вдруг Агигульф, что вроде как живот у Фрумо вздут. Подозвал он к себе дочку свою придурковатую - ибо после чумы повредилась Фрумо в рассудке, правда, несильно - и ласково ее по животу огладил. Подумал, что с еды вспучило. И успокоился.

    Однако в тот день, когда Двала выбил зуб Моке, беспокойство вновь овладело Агигульфом-соседом. Ибо продолжала Фрумо пребывать вспученной.

    Тогда очень осторожно начал выспрашвать Фрумо Агигульф-сосед о тех вещах, о которых должна знать женщина. И по ответам дочери своей заключил, что она брюхата.

    Света белого не взвидел от позора Агигульф. Однако, чтобы не спугнуть дочку, продолжал расспрашивать ее тишком да лаской. С кем, мол, разговаривала. Не пугал ли ее кто. Не брал ли вот так (и показал, как).

    Фрумо сперва не понимала, о чем отец говорит, а после поведала, что случилось как-то раз в сумерках - больно ей сделали. А потом отпустили. Но это еще зимой было. Она уж позабыть успела, сейчас вот только вспомнилось. И было то на берегу реки, добавила Фрумо.

    Агигульф, отец Фрумо, недолго раздумывая, обвинил в бесчестии дочери своей нашего дядю Агигульфа.