Дятел сидел в ивовой клетке, накрытой полотном. Дятел был большой и пестрый. У дятла был круглый свирепый глаз, которым дятел моргал. Мне нравилось смотреть на дятла сбоку. Я лежал на животе и ждал, пока дятел моргнет еще раз и еще.

    Потом я перенес дятла на сеновал и привязал за ногу. Я хотел любоваться дятлом без помех.

    В тот же день дятел расклевал свои узы и улетел.

    А Гизульфу Велемуд подарил дудку. Эту дудку дедушка Рагнарис вечером разломал об колено, а обломки в Гизульфа метнул, потому что Гизульф дудел беспрерывно. Дедушка сказал, что от гизульфового дудения на него снизошла священная ярость.

    В тот день, видать, Вотан у самого нашего порога стоял и только ждал, в кого ему войти, в дедушку или в дядю Агигульфа. Потому что дядя Агигульф страшно ярился из-за предстоящего тинга. Он объяснял Велемуду, что не мог обесчестить кривую Фрумо, потому что Фрумо, во-первых, дурочка, а во-вторых, у нее бельмо на глазу.

    Велемуд слушал и во все вникал.

    Род Вильзиса в почете у вождя военного вандальского, Лиутара, сына Эрзариха. И вот надумал Лиутар идти в поход на дальних гепидов. Однако ж опасался Лиутар, как бы не вышло так, что в одно время с ним и Теодобад, сын Алариха, военный вождь готский, на тех же дальних гепидов походом ополчится. Ибо если так выйдет, то может произойти много неприятного и печального.

    Однако ж знает Лиутар, сын Эрзариха, что Велемуд, сын Вильзиса, воин славный и отважный, породнился с готским родом Рагнариса, также славного воина, хотя среди вандальского народа почти совсем неизвестного.

    И открыто также Лиутару, что этот Рагнарис весьма в почете у военного вождя Теодобада, который помнит его как соратника и сотоварища отца своего Алариха.

    И потому посылает Лиутар, сын Эрзариха, Велемуда, сына Вильзиса, к Теодобаду, сыну Алариха, дабы спросил и вызнал и разведал Велемуд, не собирается ли достославный Теодобад идти на дальних гепидов этой осенью. Ибо из почтения к роду Рагнариса должен приветить Теодобад Велемуда и дать ответ ему на вопросы.

    Оттого и поехал Велемуд в наш бург, к Теодобаду, что послал его с поручением таким военный вождь Лиутар.

    Теодобад Велемуда выслушал. Отвечал, что в поход он, Теодобад, пойдет. На кого он пойдет, еще не решил. Но знает точно, что пойдет. Теодобад в поход осенью пойдет. Это Теодобад точно знает. А на кого он пойдет - это Теодобад еще не решил. Может, и на дальних гепидов. Но раз Лиутар хочет дальних гепидов разорить, то Теодобад не знает, стоит ли ему тоже этих дальних гепидов разорять. Однако же в поход непременно пойдет. Это Теодобад знает.

    Вот что наказал Теодобад передать Лиутару, сыну Эрзариха. И вник во все Велемуд, все постиг и запомнил.

    А из бурга решил Велемуд в наше село наведаться и поручение от Ульфа передать. Заодно и родичей своих увидеть, обнять и к сердцу прижать.

    Дядя Агигульф над словами велемудовыми крепко задумался. И все пытал Велемуда - так куда хочет пойти Теодобад осенью?

    Филимер, Велемудов сын, всюду проникал, хватал все руками. Он колупал пальцами дедушкиных богов - это легко видно было по светлым пятнам на закопченном лице Доннара. Под конец Филимер сронил со стены дедушкин щит прямо на Ильдихо, которая спала на лавке под щитом. Ильдихо оттаскала Филимера за волосы.

    На вопли Филимера прибежал Велемуд и хотел бить дедушкину наложницу, но тут вмешался дедушка и пуще прежнего взъярился на Велемуда.

    -  Вандал - он что коровья лепешка, - сказал дедушка Рагнарис.