Агигульф, отец Фрумо, недолго раздумывая, обвинил в бесчестии дочери своей нашего дядю Агигульфа. Сам, мол, на все село свое буйство нахваливал и говорил, что лютый до того, чтоб девкам подолы задирать.

    И говорил все это тот Агигульф, придя в наш дом.

    Наш же дядя Агигульф все сказанное отрицал. Поначалу терпел обвинения из уважения к обычаю гостеприимства, лишь лицом ужасно темнел, но потом Агигульфа-соседа вышвырнул. И убить грозил.

    Агигульф, отец Фрумо, бежит домой, хватает меч, щит, шлем и в таком виде возвращается в наш двор и вызывает дядю Агигульфа на смертный бой. Дядя Агигульф хватает топор и выходит ему навстречу.

    Так стоят два Агигульфа, оба овеяны доблестью, равные друг другу силой. Наш дядя Агигульф славен битвами с племенем герулов, а Агигульф-сосед - с племенем гепидов. Агигульф-сосед ходил на гепидов не с Теодобадом, нашим вождем, а с Лиутаром, сыном Эрзариха. Наш дядя Агигульф летами моложе и телом сильнее, а Агигульф-сосед опытом воинским крепок.

    Быть бы тут славной сече между двумя Агигульфами. Мы с братом Гизульфом выскочили поглядеть, Ахма-дурачок тоже вылез, рот раскрыл от любопытства, изо рта слюна течет.

    Нам с братом Гизульфом не терпелось увидеть, как наш дядя Агигульф убьет Агигульфа-соседа.

    Вот-вот начаться битве, как из дома выходит дедушка Рагнарис. И разогнал дедушка Рагнарис двух могучих героев, как щенков, не допустив кровопролития у себя на подворье. И предложил он Агигульфу-соседу решить дело о бесчестии дочери его Фрумо на сельском тинге.

    Агигульф-сосед нехотя прочь пошел. Наш дядя Агигульф ему вслед обидные слова кричал, а мы с Гизульфом хохотали.

    ПРИЕЗД ВЕЛЕМУДА

    И решено было тинг собрать, когда луна полной станет.

    За день до тинга мы с братом моим Гизульфом стояли возле наших ворот и говорили про бесчестие Фрумо. Ибо не верилось нам, чтобы дядя Агигульф в том виновен оказался.

    Тут на улице показался всадник. Он со стороны храма Бога Единого ехал. Гизульф разговор оборвал и всматриваться начал. Я тоже стал глядеть на этого всадника. За всадником еще одна лошадь шла в поводу. Она была навьючена выше ушей разной кладью.

    Всадник был нам незнаком.

    Он остановился возле нас. Перед ним в седле малец сидел лет семи. Малец кривлялся и показывал нам язык.

    Всадник тот спросил:

    -  Дома ли Рагнарис?

    Мы отвечали, что дедушка дома.

    Тогда тот всадник назвал нас по именам, улыбнулся, с коня сошел и к нам на двор направился.

    Нас удивило, что он нас знает, а мы его нет. И следом пошли, поглядеть - что будет.

    Посреди двора на колоде дедушка Рагнарис сидел, погруженный в раздумья о предстоящем тинге. Это нам так дедушка сказал, когда выгнал нас с Гизульфом за ворота, чтобы думать ему не мешали видом своим.

    Завидев пришлеца, дед сперва вглядывался в его лицо, щурясь, после побагровел, на колоде подскочил и палкой затряс, в того человека целя. И заревел страшным голосом:

    -  Явился, вандальское отродье!

    И как понес на этого человека! Мол, Хильдегунду, жену свою, уморил, поди! Мол, все соки из нее, такой прекрасной, высосал! За новой женой, небось, явился? Теперь Сванхильду уморить надумал? Или Галесвинту? Ишь, какой быстрый! Думает старого Рагнариса провести? Не выйдет! И вандальскому лукавству предел есть!

    Тут поняли мы, что это Велемуд, сын Вильзиса, к нам пожаловал. А малец противный - сын его Филимер, наш племянник.

    Пока дедушка Рагнарис на Велемуда дохлых лисиц вешал и смертью ему грозил, Велемуд стоял, широко улыбаясь и радостью сочась.