— А откуда это известно?

— В одном частном архиве был обнаружен судовой журнал, точнее, нечто вроде судового журнала, который, как мне удалось установить, принадлежал Эвансу. Это занимательное произведение! Там почти все написано тайнописями, причем несколькими разными, и мне пришлось немало потрудиться, прежде чем я смог их прочесть. Эванс вел свою бухгалтерскую приходную книгу, и очень часто там упоминалось такое: 152507 — 3,152507 — 9600, 152507 — 9000 и так далее, то есть все время повторялось число 152507. Так вот, совершенно случайно я пришел к выводу, что это означает северную широту — 15ё25'07''. Долготы не было указано, но почти во всех пометах, где упоминалась эта цифра, имелись две буквы — СФ. «Санто-Фернандо» — вот что они означали! Тоже чистая интуиция. Но когда я провел через карту острова параллель 15ё 25' 07», то оказалось, что она точно проходит через наивысшую точку острова. Именно там и следует искать клад! Ибо второе число означает либо количество бочек и ящиков, либо количество фунтов золота, а может быть, и сумму в песо, экю, гульденах и тому подобных монетах.

— Очень надуманно, профессор, — сказал я с сомнением. — А почему именно на высшей точке острова? Ведь эта линия пересекает весь остров.

— А потому, юноша, что вам надо знать: остров имеет форму восьмерки и состоит из двух лагун, окруженных скалистыми перемычками. Между западной и восточной лагунами — неширокий, разрушившийся и заросший джунглями хребет, склоны которого переходят в пляжи. Искать надо там… Жаль!

— Зачем вы рассказали ему? — вдруг завизжала женщина. — Я поняла! Он — подсадная утка. Его послали, чтобы выведать у нас все…

— Успокойся, — сказал профессор, — ты слишком нервничаешь, Астрид. Я тоже понял, что он подсадная утка, но что мы можем с ним сделать? Попробуй, придуши его! А с другой стороны, если нам суждено умереть, то зачем тащить в могилу последнюю тайну? Все равно Господь не допустит, чтобы эти подонки были счастливы. Обогащаться за счет клада, составленного из награбленного добра, — достойно лишь таких же мерзавцев, каким был Эванс.

— Вы знаете, сэр, — сказал я, ничуть не обидевшись, — если бы я пришел к вам избитый до полусмерти и без этого золотого слитка, вы, наверно, поверили бы мне больше. Но я вам честно сказал, что меня послали передать вам то, о чем я сообщил. Наверное, если бы я стал изображать перед вами полностью неинформированного человека, вы стали бы доверчивы. То, что вы приняли меня за человека пиратов — ваше личное дело. Могли бы и не рассказывать ничего, а просто придушить, когда я засну. Если бы вы посадили вашу девушку мне на ноги, а сами уселись мне на грудь и взялись бы за горло, то, я думаю, у вас бы все получилось. Я очень крепко сплю.

— Ну да, — хмыкнул профессор, — один удар вашего кулака — и моя несчастная голова треснет, как тыква. Вам следует уйти, так как мне больше нечего сообщить фру Соледад. Сейчас нам с фрекен Астрид надо подготовиться к встрече со Всевышним. Пастора у вас, конечно, не имеется?

— У меня лично нет, — сказал я, — а у пиратов, вероятно, тоже. Латиноамериканцы почти поголовно католики.

— Все хорошо! — послышался лязг открываемого люка, и по трапу спустилась Соледад. Конечно, она подслушивала.

— Вы молодец, профессор, — сказала пиратка, — то, что вы все рассказали этому парню, прекрасно, хотя и заслуживает проверки.