— Мы уже спали, когда ввалился этот ваш Варгас, — пожаловалась Синди, — лучшего развлечения для нас вы не могли придумать?

— Бедняжка! — посочувствовала Соледад. — И конечно, этот дурачок напугал вас в самый неподходящий момент?

— Нет, — ответил Джерри с некоторым смущением, — мы просто спали, и у нас не было «неподходящих моментов», на которые вы намекаете, но разве будить людей в три часа ночи — это по-человечески?

— Боже мой, — всплеснула руками Соледад, — мы так виноваты перед вами! Мы просим прощения, верно, Энджел?

— Да, да, — кивнул я, но понял по взгляду Соледад, что отпускать их на «Дороги» не следует.

— Давайте все-таки поужинаем вместе? — радушно предложила Соледад. — В конце концов, завтра нам необязательно вставать рано. Мы посидим, побеседуем, расскажем друг другу массу интересного, выпьем хорошего вина… жизнь слишком хороша, чтобы тратить много времени на сон. Ведь сон — это почти смерть.

— Ну, Бог с вами, — согласился Джерри, — давайте посидим…

Соледад явно пыталась его очаровать, но зачем ей это было нужно — я не понимал.

Вновь явился Варгас, прикатив сервировочный столик, на верхней крышке которого стояло с десяток тарелочек, нагруженных салатами и горками бутербродов, а на нижней тонко звякало два десятка разных бутылок.

— Что будете пить? — осведомился я так профессионально, будто всю жизнь работал барменом.

Джерри приглядывался к этикеткам близорукими глазами, но называть напиток не спешил, видимо, ждал, что попросит Синди. Та, в свою очередь, не решалась выбрать, пока ее суженый не сделает свой выбор.

— Рекомендую шотландское виски, — сказал я, поскольку после посещения трюма и воспоминаний о судьбе профессора Бьернсона, мне удивительно захотелось напиться. К размышлениям о том, как, наконец, нашел свое успокоение несчастный ученый, у меня очень заметно примешивалось беспокойство о собственной судьбе.

Почему-то все приняли мое предложение. Когда шестидесятиградусный напиток, разбавленный содовой, проник в кровь, облегчил голову от лишних мыслей и снял с языка некую скованность, я ощутил себя свободным человеком. Правда, и при этом я по-прежнему не забывал, кем меня назначила Соледад и насколько зависит от нее моя жизнь. Сама же Соледад слегка порозовела и подобрела.

— Давайте дружить домами! — предложила она. — Мы ведь теперь компаньоны, не правда ли? Конечно, может быть, мы вели себя слишком грубо и бесцеремонно. Но что делать? Мы с Энджелом начинали на пустом месте, а вы, Джерри, наследуете семейное дело с богатым прошлым. За вами — несколько поколений людей с университетами, а у нас и у самих нет дипломов. Дорога в ваш круг была бы нам закрыта.

Да как же она смотрит на Джерри?! Будь я на самом деле ее мужем, то уже придавил бы и ее, и его. Не хочет ли она под шумок забраться в кресло мистера Джералда-старшего, царствие ему небесное? Да, но тогда я и Синди лишние. Нам придется прогуляться на Акулью отмель.

— Джерри, — с заметной ревностью в голосе произнесла Синди, заметив, что ее будущий супруг глядит в глаза Соледад. Парень явно окосел, а выпивший интеллектуал, как правило, вдвое глупее нормального человека.

— Джерри, — теперь уже с беспокойством повторила мисс Уайт, опасаясь, видимо, что так и не станет миссис Купер, — ты не думаешь, что смотреть на замужнюю даму в присутствии собственной невесты следует несколько менее пристально?

— Да-да… — рассеянно кивнул Джерри и закрыл рот, но куда ему было отвязаться от взгляда Соледад!

— Ну почему вы так ревнивы, мисс Уайт? — иронически спросила Соледад.