Дебаркадер был не один. Справа от парусной яхты — она называлась «Си Игл»

— была стоянка моторных катеров разного размера. Их там было пришвартовано штук десять. Левее «Дороти», к третьему дебаркадеру были поставлены два небольших аппарата на воздушной подушке и несколько маленьких парусных яхт всех спортивных классов. А значительно дальше располагалось нечто вроде грузового терминала. Там стояло крупное судно — две-три тысячи тонн дедвейтом, не меньше, — похожее и на грузовое, и на военное. От грузового, несмотря на стрелы и лебедки, это судно отличалось слишком острым форштевнем и скоростными обводами. Очень могло быть, что когда-то оно было фрегатом ВМС США, а затем было переделано на верфях Купера для каких-то других целей. У меня даже возникло подозрение, не сохранилась ли на нем какая-то часть вооружения.

Гавань располагалась в удобной бухте, разделенной на две части каменным молом. Видимо, Купер решил разделить приобретенную им гран-кальмарскую территорию на «чистую и нечистую». В левую, «чистую», половину он не пускал суда, которые могли бы загрязнить воду бензином или соляркой. Там располагался небольшой пляж с очень светлым и чистым песочком, легкие цветастые кабинки для раздевания и душа, площадка для пляжного волейбола, зонтики, похожие на тюльпаны, и лежаки для загорающих. Сейчас, несмотря на благоприятный вечерний час, там никого не было.

Берега бухты Купер превратил в симпатичный тропический парк с удобными дорожками и лестницами из каменных плит. В нескольких местах слышалось журчание фонтанов. Все это террасами поднималось по склону горы, где розовело среди зелени двухэтажное здание в стиле испанской колониальной архитектуры, но построенное, видимо, не столь уж давно. Гора, заросшая лесом с подошвы до вершины, напоминала великана в мохнатой шкуре, сидящего по-турецки и упершего руки в колени.

В рубке «Дороти» никого не было, на носовой палубе тоже. Мы спустились в носовой салон и обнаружили там Мэри и Соледад.

Надо сказать, что в нашем обществе они вовсе не нуждались. Перед каждой стояло по вазочке с шариками мороженого и по бокалу коктейля со льдом. Посматривая друг на друга с явно сексуальной нежностью, они тихонько беседовали между собой.

— О, сколько лет, сколько зим! — сказала Соледад. — Ваша прогулка затянулась, Марселочка?

— Ну а вы, кажется, нашли общий язык? — поинтересовался я.

— Во-первых, мы его и не теряли, — заявила пиратка, — а во-вторых, быть все время пленницей и конвоиром надоедает…

— И вы решили поиграть в добрых подружек?

— Нет, — ответила Мэри, — мы просто приласкали друг друга. Кстати, я была о вас лучшего мнения, мистер Родригес. Вы так избили свою жену… Это не по-джентльменски.

— И теперь, на суде, мисс Соледад заявит, что я применял пытки, — продолжил ваш покорный слуга, — и принудил ее к сожительству в извращенной форме. Надеюсь, все уже зафиксировано судебным врачом?

— О каком суде, милый Анхель, вы говорите? — вскинула брови Соледад. — По каким законам? За какие преступления? Неужели вы сможете найти хоть одного свидетеля моих преступных деяний, кроме Мэри, Синди, Марселы и Джерри? Но вы все пятеро — одна компания.