— По-моему, это сказал Иисус, — Марсела явно это раньше слышала.

— Правильно, — выкрутился я, — товарищ Христос произнес только первую часть фразы, но товарищ Сталин дополнил, углубил и развил учение Иисуса Христа: «…А если враг не сдается, его уничтожают».

— А падре говорил мне что-то совсем другое, — почесала лоб Марсела.

— Все падре, — тут я мысленно попросил Господа простить мне этот грех, — как правило, извращают учение Христа и ставят его на службу контрреволюции и мировому сионизму.

По какой причине я затронул сионистов — черт его знает, наверно, как всегда, под горячую руку попались.

Наслушавшись научных мыслей, Марсела обалдела и стала их напряженно переваривать, а я тем временем успел убедиться, что Синди выскользнула из ванной и спряталась в каюту. Я вошел в душ и с удовольствием окатился в третий раз за эту ночь теплым душем. Когда я вышел, то увидел в коридоре следующую картину: Марсела, Синди и Мэри стояли кружком, и Марсела делала какие-то знаки руками и мимикой, пытаясь что-то объяснить американкам.

— Что она от нас хочет? — с опаской спросила Мэри.

Когда я перевел Марселе этот вопрос, она ответила:

— Я хочу, чтобы они поняли — мы все трое твои владелицы. Монополизм не пройдет!

— Она объявила вам, что с этого момента мы все — одна семья, — разъяснил я, подошел к этой троице и обнял всех сразу.

— Каждый коммунист немного мусульманин, — добавил я, жмурясь от удовольствия, через несколько секунд, — как сказал выдающийся коммунист современности аятолла Хомейни!

— Вам больше подходит роль покойного шахиншаха, — заметила Мэри, — но мне очень любопытно, как вы сумеете со всеми нами справиться!

А скажите, джентльмены, разве вам этого никогда в жизни не хотелось?

— Вот что, — сказал я, — может быть, не будем торопиться в Гран-Кальмаро? В океане так хорошо и уединенно…

Тем не менее, когда мы бросили якорь у островка, никого поблизости не было. Как мы пришли на остров, я не запомнил, потому что завалился спать незадолго до рассвета и проспал до полудня. С удовлетворением обнаружив, что сплю я один, и никто меня не может потревожить, я посетил туалет и ванну, проделал несколько разминочных упражнений, надел все те же женские плавки и лишь после этого выбрался на верхнюю палубу.

Все три дамы были уже на ногах и завтракали. Откуда-то из скрытых пазов в палубе выдвинулись и развернулись на специальных кронштейнах солнечные батареи, которые, как видно, подзаряжали аккумуляторную сеть «Дороги». Кроме того, эти батареи создавали тень и играли таким образом роль тента над палубой. В этой благодатной тени Марсела, Мэри и Синди сидели за столиком, трансформировав шезлонги в довольно удобные кресла, и уплетали бутерброды, кукурузные хлопья с молоком и еще что-то.

— Вот и явился наш грозный повелитель, затмевающий солнце в его полуденном блеске! — воскликнула Мэри. — Садитесь, Энджел, вам необходимо восстановить силы. Кушайте побольше!

Есть я хотел ужасно и принялся уминать все, что было на столике. Говорить при этом я не мог и слышал лишь неясное щебетание, которым обменивались между собой лесбиянки, да воркотню Марселы, которая была убеждена, что я внимаю каждому ее слову. Наконец, когда я почувствовал, что начинаю ощущать сытость, то смог повнимательнее прислушаться к тому, что говорилось за столом.