Кулак полетел вперед. Сердце Кудрявого замерло от волнения.

— Папа! — гневный женский голос пронзил повисшую тишину, а Игорь, наконец-то, понял, что его все это время смущало.

О каком похищении могла идти речь, если Ирка все время была тут? Вместе с ним в сторону девушки повернулись и все остальные гости. Потом обратно на резко побледневшего Гоглидзе.

* * *

— Пу-пу-пу, — подумал я.

— Повезло, — согласилась шиза. — Если нашлось кому выставить тебя виноватым, значит, и расследование будет кому прикрыть. Главное, сейчас не уворачивайся.

— Не дурак.

Я ждал удара, но Ирка успела остановить отца. Впрочем, так тоже вышло неплохо. Тот аж на месте замер, сначала услышав ее голос, потом увидев.

— Дочка! — он бросился к ней. Все-таки даже начальники НКВД тоже люди. — А мне сказали, что ты сгорела в тех гаражах. Что он тебя сжег!

— Ну что ты, папа! Меня попытались увезти, но я на первом же перекрестке от них выскочила, хотела тебе рассказать, да никого дома не оказалось.

— Ох, доченька, — крупный, похожий на небольшого, но очень крепкого медведя Гоглидзе обнял дочь и расплакался.

Про меня все на время забыли. Только командарм буркнул, что такого представления точно не ожидал. Ну, а там и плов подоспел. Гоглидзе тоже пришлось съесть тарелку для того, чтобы неформально замять ситуацию. Эх, туда бы еще изюмчика, был бы изюмительный плов. Но и так было жирно, вкусно, мясо просто таяло на губах, отчего те постоянно расплывались в улыбке.

Хорошее завершение хорошего дня. И пусть, когда все начали расходиться, я еще на час застрял во дворе: помогал разбирать кирпичи от шашлычной зоны и очага, убирал угли, даже сходил к женщинам, что взяли на себя мытье посуды. Мелочи с учетом того, что сегодня мне пожали на прощание руку не только Попков и Иоффе, но и Мерецков с Зальцманом. Теперь многие вопросы, которые раньше уперлись бы в формальные преграды, можно будет решить по-дружески. Между своими.

— Кумовство и коррупция, — выдала свой вердикт шиза.

— Это временно.

— Все так говорят. Возможно, даже искренне думают, что однажды смогут остановиться. Вот только время для этого так никогда и не приходит. Так почему ты думаешь, что ты особенный?

Очень хороший вопрос.

Глава 21

Сергей Арсентьевич Гоглидзе не был идиотом. То, как его дочь смотрела на Антонова, то, как она бросилась на его защиту — сразу стало очевидно, что их что-то связывает. Возможно, парень не похищал, но поучаствовал в спасении? Да нет, слишком невероятно! Лагунов ведь докладывал о шести трупах с огнестрельными: пожарная дружина задержалась, и они сильно пострадали, еще и гараж обрушился, словно кто-то заранее пропитал чем-то горючим несущие балки, но такие-то вещи видно сразу.

Эх, задержать бы Антонова. Потом вдумчиво допросить, обыскать все вещи — где-то точно нашлись бы улики его участия в этом беспределе. Вот только он сам подставился. Налетел сгоряча, а потом на глазах не последних людей в городе продолжать было уже слишком неудобно. И так скандал выйдет, но сейчас его хотя бы можно будет попытаться замять.

— Но все же, — Гоглидзе внимательно посмотрел на свое отражение в зеркале, — Он их убил или нет? Что же ты скрываешь, Антонов? Что?

— Папа… — с той стороны двери в ванную раздался звонкий стук. — Я спать.

Это Ирка быстро сделала уроки и убежала ложиться. Его дочь была живой, она улыбалась, она попросила его, чтобы он не ругался на ее однокурсника. Как отцу ему ужасно хотелось ее послушать, вот только он был еще и начальником НКВД.