А потом было сопротивление материалов. Я заметил, как Арцимович подобрался и тоже постарался не расслабляться.

— Давайте поговорим про усталость металла, — третий профессор старательно прятал глаза за толстыми стеклами очков, словно отгораживаясь ими от всех вокруг. — Итак, расскажите мне, почему деталь, которая выдерживает статические нагрузки в десять тонн, ломается от трех. Естественно, с расчетами.

И снова я дал Ирке себя опередить, уж больно хороший вопрос попался, чтобы расставить все точки над е. Было видно, что она о чем-то задумалась, но все равно резко вскинула руку, а потом довольно бойко рассказала, как циклическая нагрузка ведет к увеличению числа трещин. Дальше кривая Велера, на которую тут все были готовы молиться, давала зависимость циклов от амплитуды и позволяла рассчитать предел выносливости. Значение, до которого разрушений точно не будет.

— Чушь, — улыбнулся я девушке, когда та закончила.

— Не перебор? — тут же среагировали шиза.

— На меня начали атаку, поздно играть хорошего мальчика, — ответил я.

— Что? — Ирка покраснела от злости.

— Я говорю, что ваши выводы — чушь. Какое они предполагают практическое решение?

— Запас прочности увеличит ресурс деталей.

— И будем клепать огромные, тяжелые вещи, которые будут тянуть из страны в разы больше металла и все равно ломаться?

— Антонов, замолчите! — профессор криво улыбнулся и бросил быстрый взгляд на Арцимовича. — Не вам рассуждать о правильности кривой Велера, которую считают основой ученые по всему миру.

— Согласен, — подал голос заместитель Иоффе. Кажется, тот решил, что все-таки меня дожал и выступил лично.

— А я бы все-таки послушал рассуждения Антонова, — продолжая улыбаться и глядеть сквозь всех возразил сам Иоффе. — Я ведь правильно понимаю, что ваше возмущение как-то касается того прототипа, что вы строите?

— Не только его, — кивнул я. — Впрочем, если бы к постройке своего реактора я бы подошел с табличными значениями, полученными при замерах в идеальных лабораторных условиях, то все бы точно закончилось аварией и потерей человеческих жизней.

Повисло тяжелое молчание, но никто так больше и не возразил. И я спокойно продолжил, рассказывая о том, с чем не раз сталкивался лично в той своей прошлой жизни.

Глава 9

Стою, рассказываю про расхождение теории и практики, поглядываю на реакцию сторон.

— В реальности усталость металла начинается не внутри. Гораздо раньше проблемы приходят снаружи. То, что совершенно не учитывают в лабораториях: царапины, коррозия, остаточное напряжение от сварочных швов. Ирина до этого рассказала, как проблему решают сейчас — просто добавляют вес. Но мешает ли это внешним повреждениям? Нет. Запас прочности без контроля поверхности — это Сизифов труд. А вот если мы, например, возьмем азотирование, которое, между прочим, тоже уже используется. Тогда мы сможем увеличить сжимающее напряжение на поверхности деталей, запереть микротрещины и тем самым повысить их живучесть, не тратясь при этом на массу. Нужно приводить примеры, где это могло бы оказаться востребовано?

— Авиация, — задумался и невольно, словно студент, ответил первый профессор.